Чтение онлайн

— Я… должен извиниться.

Да ладно? Я изображаю живой интерес. Наверное, даже чересчур живой, судя по тому, какое кислое выражение приобретает его лицо.

Так странно, на самом деле… Всё то время, что длились наши отношения, я держала себя в ежовых рукавицах, тщательно контролируя слова и действия. А сейчас, когда его мнение уже неважно и можно творить всё, что заблагорассудиться, не хочу ничего. Пофигизм укрывает пуховой периной, почти полностью абстрагируя от мира и конкретного его представителя, расположившегося неподалёку.

— Чёрт, никогда не думал, что попаду в подобную ситуацию.

Ага, я тоже раньше не думала. Но один случай — случайность, два — совпадения, а три — уже закономерность. Надеюсь, только, на цифре три карма и остановится.

— Что ты от меня хочешь? — уточняю, когда пауза становится чересчур длинной. — Чтобы приняла извинения? Окей, они приняты. Чтобы простила? Так это не ко мне, это в церковь. Там, вроде, грехи отпускают.

— Мне просто нужно, чтобы ты поняла…

— Поняла? — у меня глаза расширяются от одного только слова, не говоря уже об этом его «мне нужно». Мало ли, что тебе нужно, эгоист чёртов! — Реально? Нет, погоди, то есть ты правда думаешь, что этому есть какое-то рациональное объяснение? Которое ты назовёшь, и я такая «о, да это же в корне меняет дело!».

— Кристина.

— Я в курсе, как меня зовут. Итак, ещё раз. Что. Тебе. Нужно.

— Это была Марина, — вместо нормального ответа, говорит Илья, на этот раз глядя больше не на меня, а на свои руки.

Я собираюсь саркастически поинтересоваться, каким образом имя девицы должно помочь мне что-то понять, но не успеваю. Потому как мужчина уточняет:

— Моя жена. Бывшая.

Млять… Лучше бы он молчал, в самом-то деле.

Нет, с одной стороны, это можно было рассматривать как маленький, но плюс. Значит, это не была какая-то абстрактная тёлочка, которую он подцепил в самолёте или аэропорту и потащил домой, проверять матрас на удобство. Но с другой, в этом крылся и самый огромный минус. Эта самая абстрактная, объективно, могла быть в тысячу раз хуже меня, просто чем-то зацепить. Духами, цветом глаз, идеальным английским или обещаем продемонстрировать навыки глубоко минета. В данном же случае речь шла о бывшей, а значит вернувшись к ней, пусть даже на эту одну ночь, меня заведомо поставили на второе место. И вот это было охрененно обидно.

— Вернуться, значит, решила? А ты подумал не информировать о том, что место не особо вакантно. Ясно-о, — киваю, сглотнув тягучую слюну. К счастью, пару выступивших слёз легко можно списать на холодный ветер.

— Ты не так поняла, — ага, а вот и фраза века. — Она на самом деле просила просто поговорить.

— Знаешь, что? Может я такая отсталая, конечно, но даже не догадывалась, что разговоры теперь выглядят именно так. Не подскажешь, так со всеми разговаривать нужно или только с теми, кто сам тебя бросил?

— Зачем ты так?

И тут меня прорывает:

— Зачем я так? Я? Ты, млять, издеваешься? Это я с другим кувыркалась, прикрывшись тем, что тебе утром вставать рано, а? Я тебя что, держала чем-то, шантажировала, я не пойму просто. Три слова. «Кристина, мы расстаёмся». Всё, трахайся дальше, с кем вздумается. Но нет, за спиной оно как-то интереснее получается, да? Адреналин, там, эмоции через край!

Видимо, этому всё же нужно было прорваться, не вчера, так сегодня, так что я даже не пытаюсь заткнуться, лишь понижаю тон, не желая привлекать лишних свидетелей. Илья делает попытку придвинуться ближе, но я шарахаюсь к краю, едва не упав.

— Вот даже трогать меня не смей! Ну, сказать нечего? Так какого явился вообще?

Я почти огнём дышать готова, зато мужчина, напротив, закрыт и едва не безэмоционален. Как я раньше могла думать, что у нас выйдет что-то путное?

— Я правда не планировал ничего такого, поверь. Даже мысли такой не было, не то, что намерения. Но мы с Мариной со школы вместе, столько всего пережили… Не так просто взять и выбросить десять лет своей жизни. Чувства не проходят просто потому, что кто-то решил, что вы больше не можете быть рядом.

Наверное, он и впрямь хороший юрист, судя по тому, как чётко находит слабое место в моей обороне. И вся агрессия улетучивается вмиг, как воздух их лопнувшего шарика. Забавно, мы ведь на самом деле ничего друг другу не обещали и в любви не признавались. Просто плыли по течению, имея каждый за спиной по личному ящику Пандоры. И да, Илья прав, чувства не проходят, когда кто-то решил игнорировать их. Даже если этот кто-то — ты сам.

Я не готова простить его, сестра милосердия из меня вышла бы неважная. Но не понять не могу тоже. Десять лет, это же полжизни почти, с ума сойти. Не представляю, насколько нужно любить человека, чтобы идти с ним рука об руку столько времени.

— Ну, в любом случае, мы квиты, — зачем-то говорю ему.

Может, в качестве ответного жеста откровенности. Может — чтобы тоже сделать больно, как сделал он. Не знаю, правда. Мужчина вскидывает голову, глядя на меня слишком понимающе для такой ситуации:

— Тот парень, да? Хозяин машины? — и, в ответ на моё удивление, пожимает плечами. — Да ладно, я может не самый большой специалист по части отношений, но и не слепой же.

— То есть ещё тогда решил, что между нами что-то есть, но не сказал? — недоумение вымещает собой остатки злости. — Почему?

— Потому что если бы ты хотела, то ушла. К чему устраивать разбор полётов?

Я и хотела, хочу сказать я. Всё это время хотела, вот только где-то настолько глубоко в душе, что боялась признаться даже себе. А когда всё-таки решилась сделать выбор, ты меня опередил. Жизнь, как она есть — сначала я туплю нещадно, потом огребаю туеву хучу последствий и начинаю возмущаться по этому поводу.

— Паршивая из нас парочка вышла, да? — смешок получается нервный, но это не слёзы и не желание орать, что уже хорошо.

И Илья это, похоже, понимает, так что коротко усмехается в ответ:

— Своеобразная.

Разговор не пришёл к логическому завершению, потому как вряд ли оно вообще было в этой ситуации. И осознаём мы это одновременно.

— Мы же можем… — он замолкает, видимо представив, как клишировано и не к месту будет «остаться друзьями».

— Не стоит, — киваю я, поднимаясь. — Надеюсь, вторая попытка будет для тебя более успешной.

— Я тоже, — и не думая отрицать, что собирается дать бывшей ещё один шанс, соглашается Илья. — А твоя?

— Я уж постараюсь.

— Хорошо, — он тоже встаёт. — До свидания?

— Прощай, Илья.

Уходя, я вновь не оборачиваюсь, но на этот раз не забываю закрыть дверь на ключ. Даже если эта дверь существует только в моей голове.

На остановке очередь, как в Чёрную пятницу, да и совсем не помешает проветрить мозги, так что домой я отправляюсь пешком. По дороге исполнив повеление царицы Лизаветы и включив-таки телефон. Тридцать семь пропущенных — это сильно, даже при учёте того, что звонили сразу двое, но вот честно, неужели нельзя было как-то более оперативно понять, я не хочу с ними разговаривать, а?