Чтение онлайн

Паника пересилила мою ярость, и я потеряла равновесие, когда оглушительный удар грома заставил меня пошатнуться. Молния Торы взорвала корни, атаковавшие ее, но тут же появились новые. Скади с криком пускала магические стрелы в один корень за другим.

У остальных северян не было такой защиты.

Стоя на коленях, я с ужасом наблюдала, как черные корни обвиваются вокруг других воинов, вгрызаясь в их плоть, и с криками, не похожими ни на какие другие, когда-либо слышанные мной, их волокут по земле.

Затем корни, как один, исчезли.

Осталась только тишина.

Опустившись на землю, я в ужасе уставилась на десятки тел, лежащих на земле, с неподвижными грудными клетками и остекленевшими глазами. Все мертвы.

– Фрейя?

Я сглотнула желчь и перевела взгляд на Бьорна, который все еще был жив, затем на Харальда, Тору и Скади.

Никто не шевельнулся.

Харальд спустился со скалы, на которой сидел, и направился ко мне.

– Вот что они имели в виду, говоря «дитя двух кровей». Не бога и смертного, а двух богов.
– Он тяжело вздохнул, серые глаза наполнились восторгом.
– Она дочь Хель. Первая в своем роду.

Я не была. Не могла быть.

– Нет.

– Да.
– Харальд усмехнулся.
– Ты отправила всех воинов, кто был здесь, во владения твоей матери, прокляв их, и она забрала их. Все мертвы. Все лишены Вальхаллы из-за твоего проклятия.

С моих губ сорвался стон, и я отползла от него, переводя взгляд с трупа на труп. Все мертвы. Все прокляты. Из-за моего вспыльчивого нрава.

Из-за меня.

– Вот почему ты такая особенная, Фрейя, - сказал он.
– Вот почему даже сами боги признали твою силу. Силу объединить Горные земли, да. Но также и силу уничтожить всех, кто встанет на твоем пути.

Я задохнулась, отшатнувшись от его пылкой речи, и поднялась на ноги.

– Нет!
– Бьорн встал между нами, топор ярко пылал.
– Она не оружие.

– Ее судьба начертана в ее крови, - сказал Харальд, покачав головой.
– Она вырезана на ее костях. Эта сила — судьба Фрейи.

– Фрейя, беги!
– Бьорн поднял оружие.
– Беги!

Я развернулась и помчалась в лес, ветки хлестали меня по лицу, корни путались под ногами.

Дочь Хель.

Я сжала кулаки, набирая скорость, как будто могла обогнать правду о том, кем я была.

Но это было единственным, от чего я никогда не смогу убежать.

Моя нога зацепилась за камень, я упала и покатилась вниз по склону, а затем с тошнотворным хрустом ударилась о валун.

– Вставай, - прошипела я, поднимаясь на четвереньки, но моя рука подогнулась, и рыдание сорвалось с моих губ.
– Продолжай идти.

– Полегче, Фрейя.

Я услышала знакомый голос и подняла лицо, чтобы увидеть Стейнунн, склонившуюся надо мной.

– Мне нужна помощь, - задыхалась я.
– Бьорн… он в союзе с Харальдом. Они здесь.

Стейнунн улыбнулась.

– Я знаю, Фрейя, - сказала она, ее голос больше не был голосом горянки, а звучал с северным акцентом.
– Я все знаю.
– Затем она подняла чашу и выпустила дым, поднимающийся от нее, мне в лицо.

Паника охватила меня, когда я все поняла, но я уже летела вниз. Когда я упала на землю, мой взгляд остановился на красных кожаных шнурках на ее ботинках.

Потом осталась только темнота.

Глава 36

Кровать подо мной двигалась, поднималась и опускалась, как будто я слишком много выпила, и это ощущение вызвало волну тошноты.

– Бьорн, - пробормотала я, пытаясь дотянуться до него.

Но не могла пошевелить руками - грубая веревка стягивала мои запястья.

Мои глаза распахнулись, и дневной свет вонзился в них, как тысяча иголок. Сначала все, что я видела, было белым, но, когда я проморгалась, зрение прояснилось, я увидела корпус драккара и обутые в сапоги ноги вокруг меня. На меня нахлынули воспоминания о том, как Харальд и его люди пришли в пещеру. О том, как открылась правда о верности Бьорна. О трупах на земле вокруг меня, погибших от моего проклятия.

О Стейнунн, пускающей дым мне в лицо, демонстрируя свою истинную преданность.

– Рад видеть, что ты наконец очнулась, Фрейя.
– раздался голос Харальда, и я перевернулась на спину, встретившись с его бледно-серым взглядом.

– Где я?

– На драккаре, - ответил он со слабой улыбкой, иронизируя над очевидным. Затем он пожал плечом.
– Мы в проливе, возвращаемся в Северные земли.

– Отпусти меня, - прорычала я, пытаясь сесть. Но голова все еще кружилась от движения драккара и воздействия того, чем меня опоила Стейнунн. Сама скальд сидела в дальнем конце лодки, плотно закутавшись в плащ, и смотрела на море.

– Думаю, мы оба знаем, что освободить тебя невозможно, - ответил Харальд.
– Из-за своего гнева на Бьорна ты отправишься обратно к Снорри, вооружившись вновь обретенной магией, а он, в свою очередь, использует тебя против меня, хочешь ты того или нет. Он уже доказал, что прекрасно умеет принуждать тебя.

– Мне не нужен Снорри, чтобы проклясть тебя, - прошипела я.
– Мне нужен только мой собственный язык.

Харальд долго смотрел на меня, выражение лица было скорее задумчивым, чем встревоженным.

– Верно, - наконец сказал он.
– Только я не думаю, что ты это сделаешь. Я видел выражение твоего лица, когда ты убила моих воинов. Когда ты прокляла их души, отправив в Хельхейм, вместо заслуженной Вальхаллы. Ты вполне можешь всадить мне нож между ребер, но проклясть меня - значит принять ту сторону себя, которая, как мне кажется… приводит тебя в ужас. И я прошу тебя помнить, что я единственный, кто никогда не лгал тебе.

Его слова вдохнули новую жизнь в тот ужас, который я испытывала из-за того, что сделала. Не убийство, хотя и это было достаточно плохо, а проклятие душ на веки вечные. Мужчин и женщин, которые не угрожали мне оружием, - они лишь выполняли приказы своего конунга. Хуже всего, что моя ярость была направлена не на них.

А на Бьорна.

Мое сердце дрогнуло при мысли о нем, но я сумела взять себя в руки, скользнув взглядом по фигурам в драккаре, пока не остановилась на его знакомой фигуре. Он сидел на одной из скамей, опираясь локтями на колени и ссутулив плечи.

– Предатель, - закричала я, бросаясь вперед.
– Я вырежу твое сердце, мать твою!

То, что мои запястья были связаны, не имело для меня никакого значения, когда я пыталась перебраться через скамейки, чтобы добраться до него. Все, что имело значение, - это заставить его почувствовать ту же боль, что и я. Заставить его понять боль своего предательства.