Чтение онлайн

– Доброе утро - как ни в чём не бывало, сказала Полина.

– Доброе утро - ответил Олег, усаживаясь на стул - что есть покушать?

– Ничего нового - серьёзно сказала невеста - всё то же, что вчера. Что будешь?

– Мечи всё подряд - ответил Олег, ощущая звериный голод. Ночные приключения даром для него не прошли.

Вероника быстро достала тарелку из серванта, переложила в неё из стоявшей на печке сковородки причитающуюся Олегу порцию картошки и кусок говядины. Нарезанный хлеб и две чашки, с винегретом и грибами, уже стояли на столе, прикрытые бумажными салфетками. Больше с вечера ничего не осталось, если не считать полупустую кастрюлю холодного супа.

Пока Олег расправлялся с основным блюдом, Вероника достала из серванта большую банку растворимого кофе и берёзовый туесок с сахаром, налила в кружку горячей воды из чайника. Убедившись, что её мужчина от голода и жажды в ближайшее время не погибнет, вернулась к просмотру журнала. Полина жаждала продолжения пояснений и комментариев об увиденном и прочитанном, но, в присутствии Олега, спрашивать Веронику о чём-либо постеснялась.

– А где родители?
– спросил Олег, засыпая вторую ложку кофе.

– В Белгород уехали - не поднимая от страниц глаз, ответила Полина.

Ложка чуть не выпала у Олега из рук.

– Они что ....
– он еле сдержался - приключений себе ищут?

Обе девушки оторвались от последних веяний моды и с беспокойством посмотрели на нервно размешивающего кофе Олега.

– А что с ними может случиться?
– удивилась Полина - они на эмтээсовской машине уехали, к двум часам вернуться.

Олег не сразу сообразил, что МТС в данном контексте это машинно-тракторная станция, а не оператор сотовой связи. Сделав глоток и обнаружив, что сахар он положить забыл, Олег спросил такую ещё молодую бабушку

– Зачем они туда попёрлись? Что такого срочного? Случилось что-нибудь?

– Мама сказала, что надо какие-то документы забрать, пока это возможно - Полина искренне не понимала, почему Олег забеспокоился. Вероника не стала за столом расспрашивать о поводах к таким эмоциям, а после завтрака, отправившись во двор мыть посуду, спросила об этом вполголоса, у севшего рядом на завалинку жениха.

– Уехать-то, они уехали, а вернуться смогут? Наши ладно, на блокпосте их пропустят, туда и обратно, а чекисты с той стороны? Представляешь, что сейчас здесь начнётся?
– Олег в уме прикидывал разные варианты развития событий - самое худшее может случиться, если Фёдора арестуют.

– За что его арестовывать?
– Вероника сполоснула кружку, поставила её сверху на стопку тарелок - он же ничего плохого не сделал.

– За нас - жёстко ответил Олег - мы за это в ответе будем.

Вероника, не ожидавшая такого поворота событий, уселась рядом. Олег обнял ей правой рукой, прижал к себе.

– Понимаешь - он начал объяснять особенности текущего политического момента - в СССР за слишком близкое знакомство с иностранцами можно было приличный срок получить.

– Но мы же свои - удивилась Вероника, - какие мы иностранцы?

– Такие - Олег вкратце рассказал о своём общении с Шубиным - для СССР мы даже хуже чем все его враги, вместе взятые. Да - ответил он на немой вопрос в глазах Вероники - хуже. Потому что СССР умер, а мы ещё живём. Кое в чём даже лучше, чем при советской власти, во многом хуже, но живём! Мы ходячее доказательство того, что жить можно по-другому, а не так, как велит Коммунистическая партия и лично товарищ Сталин. Ты думаешь, что здесь все довольны? Ха, как бы не так. Зачем тогда все репрессии устраивать было?

– Но ведь никто против Советской власти не выступал - недоуменно сказала Вероника - у нас бы об этом обязательно писали и по телевидению говорили бы.

Олег вспомнил страстную речь Фёдора в защиту дела революции 'Да, дедок, если б ты знал, против чего собираешься идти, то вряд ли рискнул бы даже со мной на эту тему разговаривать, идеалист-романтик'. Вслух же он сказал совершенно иное

– У нас не любят об этом вспоминать, но сначала войны, против немцев никто не выступал. Не было на оккупированных землях партизанского движения. Народ в массе своей к смене начальства равнодушно отнёсся. Это потом, когда немцы всех достали своей политикой и террором, против них массово воевать начали, партизан поддерживать и укрывать стали. Но это было потом, а летом-осенью сорок первого за советскую власть добровольно умирать мало кому хотелось.

– Что же нам сейчас делать?
– как всякая женщина Вероника стремилась в первую очередь решить насущную проблему. Общеидеологические рассуждения её не заинтересовали.

– Как минимум, дождаться Фёдора и Антонины. Если она одна приедет, то ...
– Олег немного помолчал - Максима и Лену надо будет с собой забрать. Твоя задача будет её уговорить. Ты ведь клялась - он посмотрел своей невесте в глаза. Она пару раз мигнула, отвернулась. Олег ждал.

– Хорошо - она повернулась к нему - пусть будет по-твоему.

– Вот и ладушки - Олег поцеловал Веронику в сухие губы, она ему не ответила - я на станцию, к нашим воякам схожу. Может, что нового разузнаю.

Он поднялся и, не оглядываясь, пошёл в сторону задней калитки.

Подходя к месту вчерашней схватки, Олег замедлил шаг, напрягся на всякий случай. Но ни в кустах, ни далее, за поворотом, никаких секретов и засад не обнаружилось. Как не было у станции бронепоезда и даже часовых на перроне. БРДМ так же укатила в неизвестном направлении. Олег, удивившись такому внешне безмятежному несению службы, расслабляться, однако, не стал.

Пост охраны обнаружился внутри помещения станции. Слева у кассы стоял стол, вытащенный, наверное, из так и не увиденной Олегом комнаты и такой же дореволюционный стул. На нём, слегка развалясь, сидел рядовой лет двадцати пяти, держа правой рукой автомат, висящий на плечевом ремне, стволом вниз.

– Вы по какому поводу?
– белобрысый парень не стал разводить уставные процедуры.

– Мне надо увидеть капитаном Смоленцева - уверенным тоном заявил ему Олег - я вчера с ним разговаривал.

Фразу он сказал нарочито двусмысленно, из неё можно было сделать вывод, что о встрече Олег договорился заранее. Рядовой так её и понял.

– По коридору, направо - он показал левой рукой на дверь рядом с кассой.

Олег поблагодарил служивого, зашёл в коридор. Из приоткрытой справа двери доносились голоса двух человек, что-то оживлённо обсуждающих. Подойдя, он постучал и не дожидаясь ответа, вошёл в просторный кабинет на два окна. В отделяющую его от зала ожидания стену вмурована печь, посередине стоит большой двухтумбовый стол. На столешнице стоит раскрытый ноутбук военного образца, на экран которого внимательно смотрят двое мужчин в полевой форме. Один из них переводит взгляд от чего-то очень занимательного на нежданного гостя.