Чтение онлайн

– Ого - удивился Олег - так прямо и говорил?

– Да. Тогда, в конце двадцатых и начале тридцатых Сталин не был тем, кем он стал сейчас. Он был одним из руководителей партии, не самым видным, кстати. Сейчас про это все постарались забыть, а кто не захотел, тому помогли. Не взирая на должности и звания.

– Как Тухачевского?
– хмыкнул Олег.

– Вот его-то я бы собственными руками придушил!
– Фёдор неожиданно взъярился - за то, что он в Тамбове сделал! Таких же мужиков, что за Лениным пошли, газами затравил!

– Да хрен с ним, с Тухачевским - Олег грубовато прервал Фёдора - собаке собачья смерть. Мне-то, что ты предложить хочешь?

– Ты можешь принести сюда знание того, что случилось позже. Книги, где написана история падения Союза. Кто, как и за что предал народную власть. Нам нужно знать, как это случилось, а предотвратить это уже наша забота.

– Стрелять придётся - глядя родичу в глаза, сказал Олег.

– Может быть - Фёдор взгляда не отвёл - но это меня не остановит.

– Ты так уверен в успехе своего безнадёжного дела?
– Олег не мог скрыть своего скептицизма - сам подумай, против кого и чего ты собрался выступать? Там - он кивнул головой в сторону - государство. С чиновниками, армией и НКВД. Здесь - только ты и ещё несколько, со мной, человек. Ну и кто кого переборет, как считаешь?

Фёдор зло усмехнулся.

– Ты ошибаешься. До вашего появления всё так и было. А сейчас всё станет по-другому. Очень многие узнают, что их ждёт в будущем и это им очень-очень не понравиться. Начиная от рабочего с крестьянином и заканчивая наркомом. С таким знанием одному-то жить невозможно, а когда об этом всем станет известно? Представляешь, что начнётся?

– Честно скажу, не представляю - Олег даже зажмурился, стараясь мысленно увидеть эти зияющие перспективы - но мне всё-таки кажется, что власти этого не допустят.

– А что от них останется, от властей-то?
– засмеялся Фёдор - когда народным массам станет известно, как власть эта народное достояние в карман сложила и трудящимся массам вот такую - он показал - дулю выкатила? Кто за этих выродков встанет, когда до дела дойдёт? Кто предателей революции защищать будет?

– Ну, знаешь, Фёдор - Олег даже несколько растерялся - твоя уверенность конечно, впечатляет. Но она мне кажется, ну, несколько наивной, что ли. Или ты мне всё-таки о чём-то не договариваешь? До сегодняшнего дня ты ведь не стремился выводить Советскую власть на путь истинный?

– А мне не надо было, я считал - спятила старуха перед смертью. Думал так, пока вы не здесь появились.

– Какая старуха? А мы то причём?
– Олег устал удивляться. Жить в эпоху смутных чудес уже откровенно задолбало.

– При том - Фёдор подошёл почти вплотную к Олегу, как несколько часов ранее - про вас мне, пацану, ещё в семнадцатом тётка Антонины сказала.

– Таки про нас?
– на остатках сарказма продолжил Олег.

– Про вас - Фёдор шутку не принял - она тогда из Прохоровского дома к себе возвращалась, мимо станции проходила, а я ей навстречу попался. Окликнула она меня и говорит 'Когда твоя внучка родит раньше бабушки, ты изменишь всё, что захочешь. Запомни мои слова, племянник нежданный'. Стукнула о землю палкой и дальше пошла, а я столбом стоять остался, вслед ей смотрел. В свою родню меня зачислила, надо же!

– Так мы ещё не ...
– начал, Олег и понял, что сболтнул лишнее.

– Не обольщайся, правнучек - в голосе Лапина прорезалась неприкрытая ирония - это уже случилось.

– ?

– Сам подумай. Мама Вероники приходится внучкой Антонине, так?

– Так.

– Всё - Фёдор развёл руками - У меня всё получится, ведь внучка родила раньше бабушки.

– Что-то я не въехал - Олег обхватил голову ладонями - как она могла родить раньше, если ... ага - он стал лихорадочно соображать - внучка и бабушка сейчас существуют одновременно, так. У бабушки ребёнку двенадцать лет, у внучки ...
– он не спросил у Вероники сколько ей лет - двадцать точно. Да, получается - он почти обалдел от полученного результата - ребёнок внучки старше ребёнка бабушки, значит, внучка родила раньше. Ни хрена себе относительность, Эйнштейн отдыхает!

Олег устало откинулся на стену и прикрыл глаза. То, что он сейчас услышал, не лезло ни в какие ворота.

– Надо всё обдумать - сообщил он Фёдору.

– Думай. Время пока есть - голос Лапина удалился, видимо он вышел из горницы в крайнюю комнату, затем половицы проскрипели в сторону кухни.

'Вот повезло' Олег пытался как-то разложить все события по надлежащим им местам 'Поехал фуру встречать, называется. Вызвался, блин. Проехал бы он без проблем, в первый раз что ли? Потом авария, встретил Веронику. Запишем в плюс. Авария не в счёт, одна машина не пострадала, вторая исчезла. Форс-мажор. Дальше еле выбрались с границы времён, повезло. То же плюс. Сам чуть копыта не откинул, Веронике спасибо. вытащила. Ещё один плюс. Потом, ... а какого ... рожна Вероника рванула в Долбино? Ночью она благополучно проехала мимо. Ну, дальше понеслось. Встреча с прошлым, остановка поезда, недобдивший чекист. Поездка в Октябрьский и возврат в СССР, блин, как в песне. Вероника ...' Он вспомнил прижавшуюся к нему девушку и, не раздумывая, прогнал пленительный образ. Голова пока должна быть холодной, а сердце и так полностью принадлежало Нике. Отныне и навсегда.

Фёдору он, в принципе, уже согласился помочь. Судя по сегодняшнему дню, на 'растрескивание' закатанной до уровня бетонной площадки, ровной и сухой, гражданской активности населения СССР, нужно не так много времени. Чуть информации из будущего прольётся на это бетонное поле, так толстый серый слой 'одобрямса' лопается и разваливается на отдельные, рассыпающиеся в пыль, куски. Из народных глубин сначала робко, а потом всё сильнее и настойчивей начинают рваться к вольному Солнцу назойливые вопросы, ехидные комментарии и острые рассуждения о несбывшихся ожиданиях. Но это только слова, вскорости на суковатых ветвях выросшего древа сомнений начнут вызревать плоды недовольства и решительных действии. Плодоносный сезон обещает быть весьма жарким.

Олег постарался отогнать от себя общеполитические рассуждения и постарался сосредоточиться на более близких к нему планах и перспективах. 'Ещё Веронику поспрашивать надо. Нехорошо к любимой девушке с такими вопросами приставать, а придётся. Что же её ночью в дорогу понесло, и почему она в Долбино рванула?' Про историю с родовой клятвой он пока постарался забыть. Чувствовал, что Вероника сама расскажет, и ждать этого осталось недолго.

Сквозь занавеску и открытое окно донеслись весёлые детские голоса. Почти сразу же в горницу толпой ввалились дети - все трое. Впереди Максим с Леной в серых рубашках до полу, сразу за ними - Полина в новеньком ярко-жёлтом халате. Пушистом и явно для неё большом. Антонина, скорее всего, купила его на вырост. Расти Полине до нужных кондиций, предстояло ещё достаточно долго - из подвёрнутых рукавов торчали худющие, как первые весенние побеги, руки, голова на тощей шее практически потерялась в накинутом капюшоне. 'Настоящий цыплёнок, но не бройлер' подумал Олег.

– С лёгким паром!
– сказал им Олег.

– Спасибо!
– за всех ответил Максимка

Полина почувствовала ироничное к себе отношение и, надувшись, стала командовать самыми младшими.

– Максим, убери железную дорогу в угол! Пройти невозможно! Ленка, ты посуду по всему полу раскидала! Прибирайся немедленно!

Младшие, сопя, принялись выполнять указания. Видимо, в отсутствие родителей старшая сестра успешно их заменяла, и непослушание было чревато всякими неприятными последствиями.

– Олег!
– позвал с улицы Фёдор - пошли.

В сенях он пропустил в дом распаренных женщин. Антонина предпочла одеть красный халат, элегантно подвязав его на талии узким поясом. Вероника же, по причине, видимо, большей эмансипации, завернулась от подмышек до колен в большое синее полотенце с фламинго и видом на Килиманджаро. На него она только стрельнула глазами и, потупив взгляд, скользнула на кухню. В руках у каждой был небольшой свёрток с одеждой.

На улице было уже не жарко, градусов двадцать, не больше. Фёдора во дворе не было. На ходу стянув рубашку через ворот, Олег вошёл в предбанник.