Чтение онлайн

– Неужели ...
– еле слышно сказал Зальцман, опустив голову, но Фёдор его расслышал.

– Нет, никто мне не говорил - рассеял его сомнения Лапин - я сам догадался, когда в один из приездов помогал Люде картошку наверх поднимать. Плохо вы дощечку на место приладили, топорщилась она немного. Я поправить её решил, а она возьми и отойди ещё чуть-чуть. Снял я её, а там всё ваше богатство припрятанное и уголок папочки торчит, в целлофан завёрнутый.

Михаил Моисеевич крякнул, покрутил головой, налил себе ещё заварки. Олег добавил горячей воды.

– Охо-хо - старый еврей немного приободрился - это значит, с зимы ты знал, Фёдор Кузьмич?

– С крещения - уточнил Лапин - ладно, успокойся Моисеевич, здесь все свои, не зыркай так на правнучку с женихом. Им-то наше НКВД никуда, как у них там говорят, не упиралось.

Реутов хмыкнул. Фёдор довольно быстро усвоил некоторые речевые обороты потомков и теперь мог их ввернуть в любой части фразы не хуже оставленных за хроноразделом современников Олега и Вероники.

– Давайте, несите - поторопил родственника Лапин - могу помочь, если что.

– Да ладно, я сам как нибудь - ответил Зальцман, направляясь к дверям.

Сидеть надоело, Олег поднялся и засунув руки в карманы джинсов, стал похаживать по гостиной и разглядывать обстановку. Вероника его в этом начинании не поддержала, Лапины спокойно дожидались ушедшего в подполье родственника. Пройдя по кругу, Олег остановился около бюро. В самом верхнем отделении, прикрытом маленькими застеклёнными дверцами, лежали на вышитом платке четыре глиняные фигурки. Грубая лепка, покрытая сетью мелких трещин, так не вязалась с домашним интерьером, что Реутов не удержался от очередного вопроса.

– А что это такое?

– Где?
– Фёдор обернулся, проследил взгляд Реутова - а, это Люды.

Словно дожидаясь этих слов, на улице громко забрякали железным кольцом на воротах. Лапин встал и быстро вышел из комнаты, вернувшись через минуту с весьма привлекательной девушкой в длинной синей юбке и чем-то вроде блузы в мелкую бело-чёрную клетку.

– Прошу любить и жаловать - провозгласил из-за её спины Фёдор - моя младшая сестра Людмила.

– Здравствуйте - смущённо поздоровалась девушка, не сводя глаз с Вероники.

'Лет восемнадцать, наверное' - подумал Олег, бегло осмотрев очередную родственницу - 'Что она так на Нику смотрит? Джинсов и топика никогда не видала? Точно, блин. Где ей было это увидеть?'

Фёдор тем временем представил грядущих молодожёнов, Олег просто кивнул, а Вероника буквально расцвела в улыбке.

– Очень приятно познакомится, Люда. У вас замечательный свёкор и дом полная чаша.

Девушка прыснула в кулачок.

– Ой, я такая старая, что бы на 'вы' со мной разговаривать?

– Давай на 'ты' - легко согласилась Ника.

– Давай - Люда взяла от стены табурет и подставила к столу - да вы всё съели, я сейчас ещё принесу!
– сделала она попытку сбегать на кухню, но была остановлена Фёдором.

– Люд, спасибо, мы наелись. Времени у нас маловато, скоро обратно ехать надо.

– В дорогу возьмёте!
– уверенно предложила Людмила, но старший брат только отрицательно покачал головой. Видимо, авторитет Фёдора в её глазах был так высок, что она быстро передумала и уселась между родственницами.

– Вы из Харькова?
– риторически спросила она Веронику.

– Да - всё так же улыбаясь, ответила невеста Олега.

– Как у вас там живут? Все такую одежду носят? А дома у вас очень высокие, с паровым отоплением и горячей водой? Ты учишься или работаешь?
– вопросы сыпались из неё один за другим. Как успел заключить Олег, слегка полноватая и темноволосая Люда была нрава живого и общительного. Подобное впечатление совсем не портили даже разбежавшиеся по её лицу веснушки.

Вероника начала отвечать, но рассказ её, постоянно прерываемый вопросами, охами и аханиями, не успел дойти даже до начала середины, как из подполья вернулся обожаемый свёкор. В руках он держал умеренной толщины зелёную папку, действительно завёрнутую в пожелтевший от времени целлофан.

– Михаил Моисеевич!
– всплеснула руками невестка - где вы так рукав запачкали! Снимайте пиджак, я почищу.

Зальцман где-то в домовых недрах заехал левым рукавом в побелку, неровным кругом окрасившей локтевой район пиджака.

– Успеется - отмахнулся Зальцман, слегка пошаркивая, прошёл к столу.

– Всё заберёшь?
– спросил он у Фёдора, держа ладонь на выложенной на скатерть стола папке.

– Всё - коротко ответил Лапин, выжидательно взглянул на Зальцмана.

Вздохнув, старый еврей убрал руку с мутного целлофана и семейный архив немедленно перекочевал в чёрный полиэтиленовый пакет, вытащенный Антониной из сумочки.

– Порядок - довольно сказал Фёдор, перетянул полученное от родственника денежными резинками, так же извлечёнными из Антониновой сумочки и протянул папку супруге. Она легко разместила чёрный пакет в своём приставленном к ножке стула ридикюле. Совершенно незаметно для постороннего глаза получилось. Женский арсенал в начале двадцать первого века временами бывал весьма приличного размера, что требовало соответствующего вместилища для косметики, журнальчиков, парфюма и прочих прокладок.

– Даже чаю не попьёте?
– упавшим голосом спросила у старшего брата Люда, догадавшись о скором отъезде.

– Попьём - обнадёжил её Фёдор, взглянул на часы - ещё полчаса осталось. Неси ещё что-нибудь.

Пока Люда бегала до кухни и обратно, оставшийся стоять у бюро Олег пытался рассмотреть лежащие за неровным стеклом фигурки.

– Играла она ими в детстве - продолжил Лапин свой рассказ о непонятно как попавший в размеренный быт глине - возилась с ними, как минута свободная выпадала. Вот, даже с собой забрала.

– То же нравятся?
– спросила Олега Люда, вернувшись из кухни с полным подносом всякой всячины - сейчас, достану, покажу.

Расставив новую перемену, она раскрыла створки, положила перед уже вернувшимся за стол Олегом плоские фигурки, внешне смахивающие на тёмно-коричневые пряники размером с три четверти мужской ладони и толщиной в два пальца.

– Правда, на семью похожи? Вот это - мама - пальчик девушки указал на широкую в бёдрах фигурку - вот это - папа - фигурка выше и пошире в плечах - а это - дитёнок - палец переместился к самой маленькой фигурке, похожей на перенесшего обрезание ушей Чебурашку.