Чтение онлайн

– А это кто?
– подыгрывая, спросил Олег о последней, четвёртой фигурке, похожей на нечто четвероногое, горбатое и длиннохвостое

– Это дракон - серьёзно ответила девушка - он их от зла охраняет.

– Понятно - глубокомысленно ответил Олег, разглядывая народное творчество - сама сделала?

– Нет, что ты!
– с жаром ответила Люда. Фёдор только хмыкнул в уже полупустую чашку - их наш прадед привёз из Средней Азии. Он был конюхом в экспедиции Пржевальского, много с ним путешествовал и вот в одном заброшенном оазисе ...

Дальше последовал ставшим уже фамильным преданием рассказ о находке среди древних развалин кусков обожжённой глины. Собственно, предок наткнулся на них совершенно случайно, запнувшись о почти засыпанную пешком шкатулку. В отличие от содержимого, весьма богато украшенную. Собственно, именно по этой причине она перекочевала экспедиционному начальству, а непонятно для чего предназначавшиеся игрушки забрал себе нашедший их Лапинский предок. Никакой исторической ценности они не имели, по единодушному заключению археологов экспедиции. Так и пролежала находка на дальней полке в сенях, передаваемые из поколения в поколение, пока туда не засунула свой нос крайне любопытная девочка Люда, правнучка экспедиционного конюха. Нашла и быстро прибрала себе в игрушки. Играть всё равно было больше нечем. Тряпичные и деревянные куколки не шли ни в какое сравнение с дышащей древностью находкой .

– Вот, а потом я их с собой забрала - Люда поставила фигурки на ребро, составив сценку пешей семейной прогулки с добрым и ручным дракончиком.

– Можно?
– спросил разрешения Олег, взял посмотреть фигурку дракоши.

Покрутив в руках фигурный кирпичик, Олег собрался было поставить его на место, как между державшими фигурку пальцами правой руки пробежала знакомая дрожь.

– Странно - он остановил руку буквально в сантиметре от скатерти, поднёс рку фигупоближе к лицу, удерживая уже двумя руками - ты, ничего не чувствуешь?
– обратился он к Веронике

– Что я должна чувствовать?
– удивилась невеста.

– Ну, это - Олег не хотел называть вслух причину, надеясь на догадливость Вероники - что несколько дней назад было.

– Брось!
– выкрикнул переводивший всё это время взгляд с фигурки на Олега Фёдор, но не успел. Грубо слепленная фигурка вспухла и развалилась, засыпав стол мелким крошевом, с резким металлическим звуком.

– Ё ...- только и успел сказать Олег, разглядывая то, что осталось. На скатерти лежала полуприсыпанная глиняными остатками металлическая пластинка размером с обычную визитную карточку. Покрытая лёгкой патиной, но сохранившая чёткие геометрические размеры.

Рядом всхлипнула Люда. Покосившись в её сторону, Олег двумя пальцами поднял за угол пластину, отряхнул. На жёлтом фоне проступили две размытые строчки.

– Тут что-то написано - Олег протёр поверхность подушечками пальцев, подобрал наилучший угол обзора - буквы вроде наши, только черточками написаны. Сейчас - он, наконец, смог разобрать похожие на иероглифы буквы - здесь написано 'Мёртвое мёртвым для жизни живых'.

– Не понял - он положил пластину на стол - что это значит?

– Что здесь непонятного?
– после паузы сказал Фёдор - это про всех нас. Скажи, внучка - обратился он к Веронике - они то же скоро умрут?

Ника кивнула, сжав побелевшие губы.

– Кто умрёт?
– растерянно спросила Люда.

– Я только про тебя знаю - тихо сказала Вероника - после начала войны тебя арестуют за спекуляцию и антисоветскую пропаганду, посадят в тюрьму, а когда немцы прорвутся к Белгороду, расстреляют.

– Кто?
– только и смогла спросить Люда.

– Наши, кто - ответила Вероника - вывезти не успеют. Всех расстреляют, кто в тюрьме останется. Потом, после войны, в пятьдесят седьмом, баба Поля подаст на твою реабилитацию. Из всей родни ты одна не от немецкой пули погибла. Вот - она вздохнула - В пятьдесят восьмом ей справку пришлют. Она мне её показывала.

– Подождите - вмешался Олег - этой штуке лет сто, а то и двести. Вы хотите сказать, что кто-то когда-то в песках Средней Азии специально сделал золотую пластину, написал на ней вот это, закатал в глину и подкинул вашему предку? Предупредить, значит? Но это ведь абсурд полнейший!

– Абсурд, не абсурд - пожал плечами Фёдор - но для всех нас это не имеет значение.

– Как это не имеет?
– возмутился Олег - мы, например ...

– А вас вообще ещё нет, гражданин потомок - грубо оборвал его Фёдор - вы все, вместе взятые, ещё более покойники, чем мы. У нас ещё есть время судьбы, а вот вы, здесь - он постучал указательным пальцем по столу - вообще не предусмотрены, ясно?

– Чего уж яснее!
– ответил Олег - не забывай только, что если мы здесь изначально отсутствовали, то и законы ВАШЕЙ судьбы на нас не распространяются! Для нас ВАШЕЙ судьбы нет, ясно?

– Таки я, что, в Иерусалиме имею шанс умереть?
– спросил от окна Зальцман - не оставьте немцам старого еврея, пожалуйста.

– Однозначно - ответил ему Олег, не сводя взгляд с Лапина - ещё одно, Фёдор. Коли мы здесь оказались, то самим своим присутствием мы вот это - он кивнул на пластину - по любому изменим. Может не в мировом масштабе, конечно, а в региональном, но вот здесь - он, повторяя жест Фёдора, постучал по столу - уже многое поменялось и если мы под вашу карму не подпадаем, то и вы, соответственно, то же.

– Это как?
– не понял Фёдор.

– Очень просто. Мы как громоотвод сработали и теперь вот здесь - он обвёл пространство вокруг себя ладонью - ни для кого никакой жизненной определённости нет! Нет судьбы, ясно!?

– Олег прав - вступила в разговор Антонина - я например, уже ничего не могу угадать. Совсем ничего.

– Ну и хорошо!
– воскликнул Олег, сделав зарубку в памяти - вы свободны!

– Да уж - Фёдор покрутил головой, словно приспосабливаясь к этой неожиданной, но такой сладкой мысли - свободные граждане, ....

Он захотел что-то добавить, но посмотрел на женщин и вовремя остановился. Быстро взглянул на часы и вынес окончательный вердикт разговору.

– Мы поехали, Моисеевич. Извини, что так быстро, но - он слегка развёл руками - Время пришло.

*

*

Машина повернула направо и под бдительным присмотром всё так же торчащего на крыше пулеметчика покатилась в сторону Долбино. Олег расслабленно крутил руль, негромко звучали динамики, почти не заглушая шум двигателя и работающего на второй скорости вентилятора. Кондиционер, так удививший советских граждан, легко справлялся с забортной температурой и делал путешествие в знойный день, плавно переходящий в не менее знойный вечер, лёгким и даже приятным. Выходить из машины после прибытия в пункт назначения совершенно не хотелось.