Чтение онлайн

Что до красавицы, то она из подвала не выйдет. Он будет держать ее там, пока ему не надоест. А в соседнем подвале пусть допрашивают Ваньку. И пусть этот дурак кается, как хотел неправдой на трон сесть. Трон должен достаться Симеону, и так и будет! С Борисом он планировал договориться. Борис не дурак, поймет, что осадить надо. А не поймет – так в подвале и ему места хватит.

Старший царевич уже корону примерял.

И каково было вот с таких-то высоких мечтаний да упасть мордой в пол?

Теперь оба царевича – и Борис, и Симеон – тряслись как осинки на ветру и были рады и счастливы за широкую Ванькину спину спрятаться.

Ивану было не впервой, он привык получать ни за что ни про что.

Смотрел в глаза этой страшной женщине, своей теще, и молился только об одном. Чтобы никто часом про самозванку не сболтнул. За Василису переживал – как она, смогла ли уйти. Немного утешало, что с ней был ее темный страж. Ракшу он доверял, но вот тому мутному хмырю, что ее похитил, Иван не доверял ни капли.

А царь-батюшка все бормотал:

– Матушка, помилосердствуй, тут, видишь, пожар. А лягушка, она же махонькая. Нешто за ней уследить можно? Вот и… Ты уж прости, матушка, не серчай. А мы поищем, всем миром поищем. Найдем обязательно…

Перевернули все вверх дном, но так ничего и не нашли. Да и как найти, ведь лягушка та была морок, хоть и оживленный кровью Василисы. Она истаяла без следа.

Княгиня убивалась сильно, искала сама, страшными карами грозила. А как не смогла найти, застыла, потухла вся и будто дара речи лишилась.

Тут государь, расценив ее подавленное состояние по-своему, возьми и ляпни:

– Насчет трона, матушка, не сомневайся. Если что, старуху мою можно в монастырь, а я на тебе женюсь.

Это было последней каплей.

Они думали, что у них погром? Настоящий погром был после этого.

А когда княгиня ушла так же внезапно, как и появилась, все деньги, что даны были за княжной Василисой, ее приданое – все обратилось в прах и развеялось. Дворец покрылся серой пылью, да если б только дворец! Враз по всему царству волна пепла прошлась.

И когда все это закончилось, царь-батюшка заявил Ивану, заикаясь и дергая глазом:

– Это все, В-ванюша, твоя в-вина. Тебе и исправлять.

А что Иван?

Иван просто ушел из дома.

Никого вокруг, ночь, ветер колышет ветви берез. Тишина.

И странное чувство сопричастности и одновременно полной своей ненужности. Верховный повел плечами и стал сердитым жестом отряхивать одежду. Они все еще были на том лугу, двое темных и один он – бессмертный. Соотношение явно не в его пользу, но Дий в тот момент был в таких растрепанных чувствах, что ему было плевать на все.

– Помог, говоришь? – ехидно осведомился дед ведьмочки.

Сам-то хорош! – хотелось ответить ему. Ведь это из-за его «разумной» инициативы Кощей ни за что ни про что оказался к Нави прикован. Но только Дий собрался послать темного лесом, как тот рявкнул, внезапно увеличиваясь в размерах:

– Да все это по твоей милости заварилось! Если бы ты, мурло твое бессмертное, тогда к Кантемире не полез, ничего бы этого не было!

В первый момент Верховный опешил, у него даже челюсть отвисла, потом закрыл рот и опустил голову, нервным жестом поправляя рассыпавшуюся шевелюру. Нечего было ему сказать. Все так. Его вина изначально во всем.

А темный выдал, глядя в сторону:

– Ты хоть представляешь, каково сейчас ей.

Дий непроизвольно дернул плечом, отодвигаясь в сторону. Именно этого он и опасался, что темный все-таки спросит с него за то, что он когда-то соблазнил и бросил его дочь. Однако тот не стал поднимать эту тему, только смерил его далеким от восхищения взглядом.

– И-и-еххх, – протянул презрительно.

И отступил на шаг, исчезая на теневой тропе. А вслед за ним ушел и темный воин Ракш.

***

Бессмертный остался на том лугу один как перст. Настроение у него было отвратительное. А вокруг пусто, даже не на ком сорвать злость.

И вдруг шорох. Еще и еще, ветки треснули.

Бессмертный оживился. Повернул голову в ту сторону, откуда доносился шум. Глянуть, кому там жить надоело, кто тут шастает ночью? По краю луга начиналась опушка леса, именно там Дий и заметил движение. Тут же накинул на себя невидимость, а после приблизился.

Ну конечно, кто бы сомневался!

Островерхие шапки, приземистые кони. Степняки. Лихие людишки, промышляющие разбоем. Он пригляделся еще, душегубцы куда-то быстро продвигались и тихо перешептывались между собой. Дий не стал больше ждать и разбираться, куда и зачем.

Шарахнул в них парой молний, а потом имел недолгое удовольствие смотреть, как те мгновенно развернулись и стрелой понеслись в другую сторону. Жаль, не успел наподдать им больше, степняки умчались слишком быстро. Так и стоял на месте, оглядываясь, кого бы еще приложить.

Некого? Даже как-то обидно сделалось.

Он уже собрался уходить, но тут ему вдалеке послышался тихий плач.

Что-то екнуло в душе от непонятного предчувствия. Он замер, прислушиваясь, и, осторожно ступая, чтобы не шуметь, пошел на звук. А как дошел, не поверил своим глазам. Сидя на земле у плоского валуна, плакала княгиня Кантемира.

Простоволосая, неприбранная.

Гордая красавица, которую он знал полной жизни, несгибаемой, злой, сейчас выглядела такой жалкой, убитой и измученной. У него сердце кровью облилось. Не было сил смотреть, как она рыдает и зовет дочь.

Показался, вышел. Хотел сказать ей, что жива Василиса.

Утешить ее хотел.

Он еле ноги унес! Потому что Кантемира как его увидела, зверем накинулась, чуть не спалила огнем. Дий даже слова не успел вымолвить.

Стоял потом в стороне, слушал, как она жжет все вокруг адским пламенем и проклинает его на чем свет стоит. И страдал от обиды, потому что это были только отчасти заслуженные проклятия. Так и хотелось уязвить, бросить ей в лицо:

– Ты же так переживала за свое княжество. Вот и радуйся теперь!

Но это было недостойно.

Дий медленно побрел обратно. Ладно, не хочет его слушать, кто-нибудь все равно скажет этой ведьме правду. Но это будет уже не он.

А настроение – хуже некуда. Вроде бы раз в жизни постарался сделать все как надо. И что в итоге? Такой осадок, такой гадкий привкус.

Постоял так и ушел.

***

Но прежде Верховный все-таки сходил к тому странному камню. Долго вглядывался в слова выбитого на нем пророчества. Пытался понять ускользающий смысл. Сунулся было на одну из дорог, так вдруг потянуло все бросить. Даже ногу занес.