Чтение онлайн

От сноровки исполнителя немало зависело.

Растяпа мог свести на нет гуманность судей, и тогда случался третий вариант экзекуции — пожалуй, самый обидный. Именно так приняла смерть в 1726 году Катерина Хейз.

Поначалу все шло, как заведено. Женщина помолилась. Её надёжно привязали к столбу.

Железная цепь опутала её тело. На шею набросили удавку и подожгли костёр. Вот тут и случилась накладка. Палач слишком долго выжидал, наслаждаясь страхом преступницы.

Когда он спохватился, было уже поздно. Свидетель казни пишет:

«Палач натянул верёвку туго, как только мог, но пламя уже начало припекать ему руки, и он был вынужден выпустить её. Катерина была видна среди пламени, она отталкивала от себя вязанки с хворостом и кричала столь ужасно, что все присутствующие запомнили это на долгие годы». Хотя палач со своими подручными подбрасывал в костёр хворост охапку за охапкой, «всё же прошло значительное время, прежде чем она испустила дух, и три часа, пока она не превратилась в пепел (Babington, 1971 стр. 37, 38)».

Это не единственный случай такого рода. В других странах тоже бывало, что объявленная в приговоре милость на деле не осуществлялась. В Вермандуа, близ Сен-Кантена, женщину по нелепой оплошности сожгли заживо. Палач просто-напросто забыл её удавить. Как это было воспринято? Жан Боден, узнав о случившемся, не стал проливать слезу. Вместо этого он принялся резонёрствовать: «Здесь нет ошибки — лучше сказать, что так рассудил Бог, который поправил нас… нет преступления, которое более заслуживало бы костра (Robbins, 1959 стр. 56)».

Думаю, эти примеры убеждают: даже если где-то возобладала мягкость, это новее не исключает жестокие эксцессы. Вот и в Шотландии, где ведьм чаше всего душили перед тем, как поднести факел к поленнице, фанатизм порой брал своё. Эвфемию Маккэлзейн осудили за изготовление восковой фигурки короля и за шторм на море, который чуть было не потопил королевский корабль. Приговор звучал так: «Препроводить в Кастль-Хилл в Эдинбурге, привязать там к столбу и обратить в пепел, спалив заживо». Эвфемия была дочерью лорда Клифтонхолла, но благородное происхождение ее не спасло. Не помогло и заступничество богатого и влиятельного мужа, нанявшего шесть адвокатов.

Король в тот период своей жизни так боялся ведьм, что лично настоял на мучительной смерти для дворянки, а потом велел пытать судей за то, что они оправдали другую обвиняемую — беременную женщину (Black, 1938 стр. 24).

К 1608 году относится описание массовой казни в Брейчине. Пожалуй, это один из самых драматичных эпизодов шотландской охоты на ведьм. Женщины, не зная за собой никакой вины, отпирались до конца. «Их спалили заживо таким мучительным и жестоким образом, что одни испустили дух в отчаянии, отрекаясь и богохульствуя, а иные, полу обгорелые, вырвались из огня и были брошены ещё живыми обратно пока не умерли в пламени (Black, 1938 стр. 31)».

Подобные сцены разыгрывались и в других странах. Одна француженка, жертва Анри Боге проявила неистовую волю к жизни. Она сумела оторваться от столба, и палач трижды бросал её обратно в костёр (Robbins, 1959 стр. 56).

Если на суде приговаривали к сожжению заживо, что оставалось делать смертнице?

Самоубийство осуждённые в силу христианского воспитания отметали. Сбежать по дороге было невозможно. Рваться из пут — бесполезно. В старину, говорят, существовал обычай, когда висельник, у которого оборвалась веревка, получал помилование. В этом видели перст Божий. На ведьм такое милосердие не распространялось. Как мы уже видели, казнь непременно доводили до конца.

Но был, предстаньте себе, один удивительный случай, когда немецкая колдунья добилась лёгкой смерти. В 1641 году некая Анна Морг сумела расположить к себе судей и изменить приговор. Эта история лишний раз доказывает, какие незаурядные натуры уничтожались в эпоху всеобщего помрачения умов.

Я уверен, в Анне погиб талант актрисы и режиссёра. Ею был задуман целый спектакль, в котором, повинуясь общему замыслу, будут действовать палач, судьи, досужие зрители и конечно же она сама. Итак: войдя в камеру, палач оторопел. Перед ним распростёрлось тело с окровавленным горлом. В руке узницы был нож. После первого шока палач догадался, что дьявол доставил своей верной подружке орудие самоубийства. Праздник справедливого возмездия пошёл насмарку — толпа лишилась захватывающего зрелища.

Но делать нечего. Тело грешницы выволокли из башни и бросили на брёвна. Вот уже затрещал хворост, потянуло гарью. Огонь всё ближе подбирался к ведьме, как вдруг… мёртвая воскликнула: «Иисус, Мария!» Удивлённые люди вытянули колдунью из костра.

Анне хватило хладнокровия дважды полоснуть себе по горлу, но сделать это так, чтобы грозные с виду раны не являлись опасными для жизни. Теперь предстояло развить успех.

Женщина поведала трогательную историю. Она, дескать, уже была мертва, но святая Дева Мария совершила чудо, вернув её в этот мир, чтобы она могла откровенной исповедью отвести от себя вечное проклятие. Откуда особая благосклонность матери Христа?

Оказывается, в тюрьме Анна каждый день молилась ей, и воскресение из мёртвых показывает, что молитвы были услышаны. В честь случившегося чуда суд пересмотрел суровый приговор. Вместо сожжения Анне Морг отсекли голову мечом (Konig, 1928 стр. 140, 141).

Прекращению ведовских процессов пытались дать социально-экономическое объяснение. Профессор Роббинс, в частности, писал: «Коммерция не способна была развиваться в нестабильном мире, где инквизиция могла преследовать давно умершего человека и конфисковать его собственность у наследников спустя многие годы. Деловые люди не могли полагаться на мир, где коммерческие соглашения могли быть своенравно уничтожены при намёке на ересь (Robbins, 1959 стр. 551)».

На первый взгляд, это неоспоримая истина. Но спросим себя: разве торговля и купечество появились только при капитализме? Отнюдь нет. Богатые торговцы существовали и в эпоху Ренессанса, и в Средние века. Читатель этой книги помнит, как судьи присваивали себе конфискованное имущество и преспокойно нарушали деловые связи. Тот же Роббинс упоминает о том, что инквизиторы, угрожая арестом, ввели на богатых людей своеобразный налог. За деньги можно было откупиться от пыток и смерти.

Литография XIX в.

Милосердие удавки. Не только жертва инквизиции Мариана де Карваял, но и осужденные по ведовским процессам в Германии, Франции и Шотландии порой удушались перед сожжением.

В Милане начала XVI века многие платили инквизиторам ежегодную дань. Если выплаты задерживались, их немедленно вызывали в духовный трибунал. Судьи получали немало серебра за то, чтобы снять обвинение в чародействе «Большинство инквизиторов герцогства Милан штрафовало подобным образом многих благородных дам — равно как и бедных, но честных женщин, запутанных до смерти, и получало огромные суммы денег (1958 стр. 271)».