Чтение онлайн

Разумеется, ранним христианам и не снилось так поступать, но что до того двум доминиканцам!

Рассказав о «прошлом», монахи роняют фразу, которую можно назвать психологическим ключом ко всему «Молоту ведьм»: «Теперь они сжигаются, потому что эти преступники женщины (Инститорис, и др., 1932 стр. 93)».

Сам способ казни увязан здесь с полом. Фраза настолько афористична, что в первую секунду её оторопело воспринимаешь как нечто само собой разумеющееся. На такой эффект женоненавистники и рассчитывали. В сущности. «Молот ведьм» — активный поиск союзников. Люди, по замыслу авторов, должны были твёрдо уяснить: женщины — исчадье ада, и умирать им следует в поистине адских мучениях.

Шпренгер и Инститорис пришли к парадоксальному выводу: колдуньи погрязли в грехе больше, чем сам дьявол. Сатана, утверждают они, взбунтовался против Господа, когда ещё даже не было такого понятия, как грех. А ведьмы прекрасно знают, что делают. Они грешат, хотя им уже известно, что Бог наказал Сатану.

Более того, они заранее знают, какая кара ждёт их самих (Инститорис, и др., 1932 стр. 159).

И всё-таки было бы ошибкой считать, что казнь на костре выдумана специально для ведьм. Священные трибуналы применяли её задолго до того, как началось преследование «колдовской секты». Можно сказать, что сожжение досталось женщинам как бы в наследство от еретиков. В каком-то смысле костры были соломинкой, за которую хваталась католическая Церковь, утопавшая в XIII веке в трясине раздоров. Именно в это страшное для Церкви время было решено запутать отступников от папского престола лютой казнью. В бою все средства хороши.

Как знать, возможно, без огненных аутодафе католицизм не устоял бы. И всё же была одна утешительная деталь. С еретиками папский троп воевал, пытаясь сохранить хоть какой-то кодекс воинской чести. Мы помним, что схваченный еретик фактически имел статус военнопленного. Стоило ему отречься от своих «заблуждений», то есть капитулировать, как угроза смерти отступала. Пленных убивать нельзя! Любая порядочная армия содержит пленных под надёжной охраной или отпускает под обещание больше не брать в руки оружия. Именно так папская власть вела себя с еретиками. Тех, кто втянулся в духовную крамолу по недоразумению, отпускали на поруки друзей. Попросивших пощады заточали в монастырскую тюрьму. Сжигали только тех, кто не желал сдаваться ни под каким видом. Считалось (и не без оснований), что эти люди не оставляют Церкви другого выхода. Угроза сожжения использовалась инквизицией как тест на стойкость еретических убеждений. Если даже костёр не мог запугать отступника, значит перед трибуналом стоит непримиримый враг, который при первой же возможности станет вредить Церкви с удвоенной силой.

Черти забирают душу повешенной крестьянки. Гравюра. 1520 г. Фрагмент.

Казнь. Зарисовка второй половины XVI в. Фрагмент.

Сожжение еретиков в силу перечисленных обстоятельств, можно хоть как-то понять — это были разборки между верующими.

Победи другая сторона, и всё повторилось бы с зеркальной точностью. Зато сожжение женщин в ходе ведовских процессов можно, не стесняясь, назвать преступлением Церкви. Это был длинный ряд садистских безжалостных убийств.

Духовные трибуналы как ненужную тряпку отбросили всё своё прежнее джентльменство. Ведьма, в отличие от еретика, военнопленной не считалась. Какой может быть по отношению к ней кодекс чести? Сколько бы она ни молила о пощаде, её всё равно ждала смерть.

Шпренгер и Инститорис гневно чеканили: «Позорные дела ведьм превосходят все другие преступления… если даже они раскаются и обратятся к вере, они не заточаются в пожизненную тюрьму, а предаются смерти».

Кстати, глава «Молота», из которой взята эта цитата, называется: «Ведьмы заслуживают наказаний, превышающих все существующие наказания (Инститорис, и др., 1932 стр. 154)». Заголовок, весьма характерный для инквизиторов! Коллеги Шпренгера и Инститорнса отстаивали тот же тезис. Фанатик Никеля Жакье, стоявший у истоков террора, доказывал следующее: ведьмам не может быть пощады. Они хуже еретиков.

Еретик виновен лишь в том, что ложно истолковал Святое Писание. Это извинительно.

Ведьмы же грешат не по невежеству. Они отвергают католическую веру, хотя со всех сторон окружены добрыми христианами! Можно ещё простить отступников, которые впали в ислам или иудаизм. Пусть это измена христианству, но все-таки указанные люди продолжают верить в Бога. Колдуньи, однако, изменяют Богу ради дьявола, из чего следует несомненный вывод: колдовство — наихудшая из всех доселе известных ересей (Lea, 1939 стр. 283).

Гравюра Роже. Первая половина XIX в. Фрагмент.

Милосердие помилования. Француженка не взойдет на сложенный для нее костер. Гонец спешит с указом об отмене смертной казни.

Гравюра того времени

Милосердие меча. Казнь в 1617 году Галигай, якобы околдовавшей французскую королеву Марию Медичи. Огню достанется лишь обезглавленное тело придворной дамы. Злые языки поговаривали, что «вина» Леоноры состояла в колоссальном богатстве, оставшемся ей после смерти мужа, маршала Кончини.

Все судьи, обосновывая наказания ведьм, ссылались, прежде всего, на фразу из Ветхого Завета: «Praestigiatricem ne sinas vivere» (Исход 22, 18). Переводилось это как: «Не оставляй колдуна в живых», хотя непредвзятым людям уже тогда было ясно, что перевод намеренно искажён.

В реальности библейский текст имеет в виду отравителей, но уж никак не чародеев, продавших душу дьяволу (Robbins, 1959 стр. 46).

К счастью, были страны, где сожжение заживо так и не стало нормой. Теоретически считается, что в Англии ведьм не сжигали вообще.

Английское законодательство предусматривало виселицу за колдовство. И действительно — смерть в петле была здесь типичным концом для тех, кому ставили в вину порчу. Тем не менее имеется одна тонкость. Вплоть до 1790 года существовал закон о сожжении женщин за «измену» (Babington, 1968 стр. 39). Под эту статью порой и подводили ведьм.

Разумеется, англичане не были настолько ревнивы, чтобы казнить за супружескую неверность. Закон имел в виду тот случай, когда жена убьёт мужа или служанка хозяина. Причём тут чародейки? А притом, что в те времена часто смешивались понятия «убить» и «околдовать».

Смерть мужа от внезапной болезни легко приписывалась чарам. 9 сентября 1645 года в Инсвиче была сожжена матушка Лейкленд за убийство своего мужа при помощи колдовства. Подобным же образом была наказана в Норвиче Мэй Оливер (Robbins, 1959 стр. 510).

Даже в этих несомненных случаях мы не можем точно знать, сожгли этих женщин заживо или вначале удушили. Никаких описаний не сохранилось, а метод аналогии здесь ничего не даёт.

Можно было бы делать какие-то выводы, если бы ритуал казни мужеубийц всегда был одинаков (статья-то у ведьм была с ними одна). Но точно известно — их казнили и тем и другим способом. Скажем, Пруденс Ли в 1652 году была сожжена заживо. Свидетельство очевидца гласит: «Палач поместил ее в смоленую бочку и приковал к столбу, напихав вокруг солому и вязанки хвороста… Когда поднёс огонь к соломе, она воскликнула: «Господи Иисусе, помилуй мою душу!» И после того, как огонь разгорелся, она издала пронзительный, ужасный вопль пять или шесть раз (1958 стр. 527)».

Кадры из фильма «Нострадамус». Реж. Р.Христиан. 1996 г.

Сожжение в просмоленной рубахе.

С другой стороны, известно — иногда мужеубийцу душили, прежде чем пламя охватит одежду. Вот описание казни, состоявшейся в 1722 году «Узницу одели в просмолённую одежду, сшитую наподобие сорочки, смазали ей руки и ноги горючим составом, голова её была покрыта смолёным покрывалом. Её вывели из тюрьмы босую, посадили на плетёную волокушу и притащили на место казни возле виселицы. По прибытии какое-то время прошло в молитве, после чего палач поднял её на бочку высотой в три фуга, стоящую у столба. Продетая через шкив верёвка должна была захлестнуть ей шею — она надела её своими руками. Тройные кандалы удерживали тело у столба: потом, когда её туго прикрутили верёвками, бочку вынули из-под ног и зажгли костёр… Она умерла, видимо, ещё до того, как огонь дошёл до неё, так как палач затянул петлю, а цепи удерживали тело (Babington, 1968 стр. 38, 39)».