Чтение онлайн

Фабий построил свою досмотровую группу для инструктажа, спрятав её от домов, которые они будут щипать, за колонной техники. К его великому сожалению, Папа не входил в его звено, как всегда, а был в огневой поддержке. С его пулемётом и утренней раной, хоть и залеченной целителем, это было логично. Так что сегодня Феликс долженен был прикрывать огнём в нештатных ситуациях досмотровые группы с борта АТЛ-ОП. Сейчас же он сам, наверняка, проходил инструктаж у старшего своей группы. Не то, чтобы Фабий считал всех в своей пятёрке (кроме себя, конечно) никчёмами по сравнению с Феликсом, но другом ему был именно Байтеряков, и спокойнее ему становилось тогда, когда они были на задании вместе. У них в роте не было официально постоянного состава двоек, троек и пятёрок, в силу разных причин народ довольно часто тасовался, а Поздняк резонно считал, что при нужде в роте должны уметь работать все и со всеми. Но всё же слаженные и устоявшиеся звенья старались и не дробить без особых причин.

С составом группы как раз повезло, можно сказать. Валерка Беловолов, позывной Ларь, с их парочкой сработался уже давно, и понимали они друг друга без слов и даже жестов, прямо таки как близнецы. Он почти всегда был с ним и Папой в одной команде. Не хуже Валеры был и Юра Пряхин, маленький и сбитый круглоглазый хохмач, весьма, однако, злой до драки, которого все звали Рыбачок, просто с ним они работали довольно редко, но такой опыт (и положительный) был. Чуть уступал им обоим, и Валере, и Юрцу, бровастый, смуглявый и неопрятный здоровяк Мамон, про которого только на перекличках все вспоминали, что на самом деле зовут его Виктор Грачёв. Единственным по-настоящему слабым звеном был Стасик Федулов, или Тополёк, прозванный так за то, что был он стройный, как тополь, и тупой, как дерево. Родом из самой Твери, и даже из довольно хорошей семьи. Но у любого, пообщавшегося с ним больше десяти минут, почему-то появлялась в отношении Стаса только одна формулировка. Деревенский дурачок. Да он и был деревенским дурачком, причём самым что ни на есть распоследним вариантом, «дурак с хитринкой». Стасик был дремуч во всём. Абсолютно и эталонно. Но при этом неколебим во мнении, что уж он-то знает всё и вся лучше иных прочих. И делать умеет тоже лучше. Смотрел он на всех с едва скрываемой презрительной снисходительностью и жалостью высшего существа, разглядывающего мучения убогих тварей, копошащихся бесконечно внизу, под его совершенным и идеальным горним миром. На всех, до шефа отдельного жандармского полка полковника Вострецова включительно. Слава всем светлым богам, князю Алексею Алексеевичу Тверскому он не попадался. Или князь ему не попадался, тут уж как посмотреть. И вот так, глядя на всех с нескрываемым превосходством, он влипал в дурацкие истории на ровном месте, при этом всё равно считая себя и умнее, и правее всех.

На первом же своём выходе в караул он совершил свой первый же эпичный подвиг. Понятное дело, что до этого самого первого караула был и курс молодого бойца, и присяга. И сдача (чтоб от зубов отскакивало!) Устава гарнизонной и караульной службы. И тренажи. И, безусловно, стрелковая подготовка, включая и сборку-разборку-чистку оружия, и стрельбы. И снова сборку-разборку-чистку. И, тем не менее… Разобрав (зачем? да он и сам не знал!) на посту свою СВТ, он не совсем смог её собрать. Точнее, совсем не смог. Ну, не становился у него затвор на место! До этого, в казарме, становился, а тут не смог. Ну да, там есть вырез в направляющих, и затвор наклонять надо при установке. Но как-то не вышло…

Однако Стасик уже твёрдо усвоил максиму «не можешь — научим, не хочешь — заставим!», и сейчас решил ознакомить с ней затвор. Плюнув на попытки правильно его посадить-научить, Тополь сразу перешёл ко второй фазе, фазе «Заставим!». Находчиво вооружившись обломком кирпича, он стал забивать затвор на место. И к моменту смены почти преуспел в этом. Младший унтер Зуев, увидев новенькую, муха на ней не трахалась, а если и трахалась, то не кончала, СВТ, сначала только глухо зарычал. Щедро усыпаные кирпичной пылью и крошкой погнутые салазки направляющих и покоцаный затвор видны были, как говорится, невооружённым глазом. Но до состояния исступлённого бешенства его довел снисходительный ответ Стасика на простой и вежливый даже, с учётом обстоятельств, вопрос унтера:

— Рядовой Федулов! Ты вот на хрена вообще разбирал оружие? Что, не ясно, что на посту это запрещено Уставом?

— Никак нет, господин унтер-офицер! Вы плохо знаете Устав! В разделе «часовому запрещается» нет ни слова о сборке и разборке оружия!

Зуев не выругался, нет! У унтера были стальные нервы и алмазная воля. Но всю дорогу до караулки Стасик промаршировал прусским строевым шагом, на шее у него хомутом висел ремень с подсумками и ножнами, а безвременно почившую СВТ он нес на вытянутых руках. Сам же он громко декламировал Устав гарнизонной и караульной службы. Голосом Тополь особо выделял пункт о том, что часовому нужно «иметь на посту оружие заряженным по правилам и всегда готовым к действию». Через каждые пару шагов Федулов подскакивал молодым козлом. Ну, потому что Зуев, без затей, пинал его сапогом то в правое, то в левое полупопие. Не сильно, но больно. Но декламацию Стасик не прекращал, хотя в эти секунды она и принимала несколько визгливый характер. Сам же унтер, возможно, даже не зная того, цитировал бессмертное произведение, опечаленно цедя себе под нос:

— Знатоки! Убивать надо таких знатоков!

Фраза про дурака и стеклянный хер была в тот день избита до смерти, реанимирована и снова избита, а двухстраничный конспект слов Позднякова, обращённых к Стасику, долго ходил по рукам как внутри, так и за пределами второй отдельной роты. Там было только два цензурных слова, «хероглазое членистоногое». На неделю Стас прописался на тумбочке, на ПХД был брошен на чистку выгребных ям, и некоторое время его жизнь была напряжённой, неинтересной и утомительной. С учётом всех обстоятельств, это было невероятно милосердно и снисходительно по отношению к светкоубийце-Топольку. Но это вовсе не помешало последнему нахохленной цаплей бурчать с места дневального о том, что с ним поступили жестоко и несправедливо, а он-то, как раз, кругом прав. Тем не менее, специализированный жандарм-дневальный слишком большая роскошь, и, с опаской, осторожно и под приглядом, Тополя начали выпускать в полевые, а затем и боевые выходы. Особо опасных глупостей с его стороны не случилось, хотя, конечно, сбор земляники на минном поле — аттракцион нетривиальный. Так что, как был Стасик тревожным пацаном, так и оставался. Но при этом он умудрялся по какой-то просто невероятной снисходительности фортуны не просто оставаться в живых, а ещё и вылезать из всех передряг без особых для себя последствий, его миновал и госпиталь, и военно-полевой суд. Даже на гауптвахту при прочих равных его не отправляли за то, за что любой другой прописался бы там дней на десять — это же Тополь, что с него взять? Что ещё больше утверждало последнего в ошибочном мнении о своей собственной гениальности, избранности и превосходстве. И он продолжал время от времени творить машинным маслом по перхоти. Причём ответить, зачем он это делает, не мог и он сам, ну, словно кто-то просто Стасику в уши шепчет и его рукой водит. Одним из спусковых крючков, мгновенно выстреливавших Тополя в «неадекват и неописуй», по словам того же унтера Зуева, был пунктик о трофеях. С огромным возмущением он узнал, что в армии (и жандармерии) трофеи есть собственность армии (и жандармерии), а то, что он полагает трофеем, есть насквозь незаконное и наказуемое мародёрство. Нет, никто не спорит, иногда граница между солдатским трофеем и мародёркой тонка, полупрозрачна и подвижна. И на нож с серебряными рунами — защитой от оборотня, пачку патрон или амулет от морока, снятые бойцом с убитого или взятого в плен противника, никто из начальства и не обратит внимания, особенно если этих самых патрон нехватка. Но Стасик-то грезил иным! Несметными горами сокровищ, и неслыханными амулетами, способными двигать горы и стирать страны с лица мира! Чудодейственным декоктом, после которого он станет могучим магом, сильнее которого нет и быть не может! И чтобы девушки любили, все и сразу. И всё это рухнет ему в руки без малейших усилий с его стороны. Как раз эти грёзы и рулили им, и толкали под локоток. Всё, сразу и без усилий выиграть по трамвайному билету, который даже не купил, а нашёл на полу трамвая, было его идеалом и его пониманием счастья. Он не верил и не мог поверить, что другие могут думать как-то иначе, и ещё больше не верил, что всё приходит, даже тем же колдунам, только после упорного и упоротого труда. Стасик был из тех людей, которые уверены, что не сегодня-завтра на них просто так обрушится счастье, и ликующий народ на руках понесёт их вместе со счастьем прямиком в княжьи палаты в Кремле, по белой мраморной лестнице, обожая и преклоняясь. Он был так глубоко и искренне убеждён, что именно он не должен никому и ничего, а вот ему должны все и всё, что всегда, столкнувшись с тем, что ему, по его мнению, что-то недодали, недоумевал и даже не возмущался, а огорчался. Ведь он же этого достоин! И ещё он бдительно смотрел. Смотрел, надеясь не упустить и не пропустить своё счастье, бдил за всеми другими, увереный, что они где-то втихаря копят несметное, пополняя и набивая сусеки после каждого боевого выхода. Клады, тайники, карты и маловероятные истории утраченных сокровищ, пропавших гримуаров стародавних колдунов — вот тот мир, в котором он жил на самом деле, а не выходы в поле с отсыревшими портянками или грязные котлы в наряде на кухне. Впрочем, эти досадные мелочи на пути к беломраморной лестнице к счастью не мешали ему грезить и предвкушать.

Однако служба всё же несколько обтесала эту болванку до уровня неудачной заготовки Буратино, и в последнее время совершенно-таки эпичных проколов не было. Тем не менее, Фабий опасался, что такой подчинённый в реальном деле может оказаться сокрушительней любого противника.

Оглядев выстроившуюся группу, обер-ефрейтор приступил к инструктажу, краткому, но экспрессивному:

— Вольно. Через десять минут приступаем к досмотру града обречённого. Наши цели и задачи: проверка по утверждённому плану всех домов города, выявление, задержание, захват или, в случае малейшего сопротивления, унасекомливание всех скрывающихся бунтовщиков и их пособников из числа местного населения, ну, тех, у которых мозжечок не дал команду сидеть на жопе ровно. Оперативная обстановка, и без того приятная, как вечер с томной девой в блудуаре, усложняется тем, что, помимо всех упомянутых долбодятлов и апестолярий, возможны ещё и танцы с поднявшейся нежитью. Ну и, кроме того, после утрених развляков очевидно, что нам на нашей увеселительной прогулке могут встретиться ещё и вампиры. И тут уже вопрос, кто кого на зубок возьмёт, особенно, если нам на их гнездо пощастит наткнуться.

Общая картинка такая. Задачка всего нашего весёлого отряда: досматриваемый сектор оцепляется силами тяжкими на коробках под началом Суслика. Мы, шестью группами, под прикрытием другой брони, которая дурниной прёт по улице, сразу шерстим по три дома с каждой стороны улицы в блокированном секторе. С той же самой дурной брони через матюгальники жителей радуют новостью о проведении в их городе карнавала с масками под названием войсковая операция, недопустимости противодействия ей, и о том, что, цитирую Воробья дословно, «обыватели делать обязаны, могут, и не могут ни в коем случае». Вещать будут под запись, так что к вечеру ухи у нас от этой новости опухнут.

Схему работы по каждому адресу довожу вам на этом самом каждом адресе, после прикидок, вдумчиво, отдельно и особо, а некоторых особо же одарённых и нежных Тополей переспрашиваю. В любом случае, вход везде по-полицейски, и везде сначала подворье и постройки на нём, и только потом — сам дом! И попрошу без излишней брезгливости. Напомнить, как в Боборыках злодей отсиделся в выгребной яме сортра, а потом в спину уложил наглушняк двоих излишне чистоплотных жандармов? Смотреть всё, как свою собственную жопу после лесного выхода на предмет энцефалитного клеща! В основном для Тополя, повторюсь. Работать начинаем везде только по-полицейски! Но малейшее силовое противодействие — и тут же переходим на армейский вариант! Однако не забываем, что соседские дома ни в чём не виноваты, во-первых, и там такая же, как мы, группа невезучих и голодных жандармов, во вторых. Так что стреляем вдумчиво и акуратно. И, соответственно, та же херня, но в обратную сторону! При досмотре никто ни разу не забывает, что прилететь или прибежать может и через соседский забор, поскольку чешем сразу шесть адресов.

С собой тащим только самое необходимое, но! Минимум по два ствола у каждого, один короткий в обязаловку, это раз. И носимый запас патронов — не меньше БК на каждый ствол! Проверю, и касается это не только не скажу кого. Мамон, мне тут по дружбе их превосходительство действительный статский советник Пётр Петрович Бердышов, начальник контрразведки княжества Тверского, свистнул, что некие несознательные жандармы завели себе тупую привычку в подсумке носить два магазина вместо четырёх.

— Так эта, Игорёх, — мявкнул было Грачёв, но тут же был перебит Фарберовичем:

— Я тебе сейчас ни разу не Игорёх, а господин обер-ефрейтор, поскольку не водку пьянствуем и баб бесчинствуем, и не дисциплину хулиганим, а инструктаж у нас, и далее — боевой выход. Понимать надо! Так что вот лично именно ты свою лень сверни в трубочку и через левую ноздрю впихни до самой жопы. Примазываюсь к великим и снова цитирую, на этот раз Поздняк-метаться: «Вода и патроны веса не имеют»! И про воду я тоже не шучу! В досматриваемых домах, и даже если вас там девы невинные будут встречать лобзаньями, цветами, пирожками и брагой, ничего не есть и не пить, а втихушник — тем более! И кто там в этом доме, враг скрывающийся или друг, ты ещё поди разбери! И собери, не при Стасиковой винтовке будь сказано. Враг так и так травануть может, или заклятьем наградить. А друг… Вот ты знаешь, где и чем он воду набирает, друг этот, кипятит он её или и так сойдёт? И на сколько метров его колодец отполз от выгребной ямы его же дружеского нужника? Он-то, может, уже притерпелся к своим родимым кишечным палочкам, а ты будешь два дня дристать дальше, чем видеть! Так что воду и полный БК — с собой! Гранаты: по две штуки свето-шумовых и по две штуки наступательных. Если, сохрани и пронеси нас боже, на адресе потратились — перед досмотром следующего добиваемся с запасов на броне опять до полного. Ясен пень? Оборонительные рубашки гранат, для моего, вашего и соседей спокойствия, сразу после инструктажа сгрузить в коробочки. Поскольку нам могут встретиться баронские дружинники, да и гуляйполяки, в гномьих кольчугах или ещё в какой броньке, причём как в домах, так и на дистанции, а внутри помещений с таким спиннингом, как «Светка», не особенно повоюешь, в паре должны быть один с самозарядкой, а один с дробаном. В доме винтовку за плечи по-биатлонному, и короткоствол в руки, а второй с Тараном! Ну, сами не маленькие, чего это я? Дураков учить — только портить. Убереги нас светлые боги, если дойдёт до стрельбы, опять повторяюсь, думайте, что у вас на линии огня за целью. Вы не эльфы, промазать — что два пальца об асфальт, тем более, когда в тебя палить начали и уши неприятно щекочет, но пуля с сердечником шьёт сруб, как бычий хер лягушку. Короткий ствол — через раз серебро, через раз фосфор, и, если надо, не рыдаем, что тратим, бейте ими и по людям, не щадя свою жабу. У всех есть серебряные и фосфорные патроны? Ага, ну да, кто бы сомневался, Стасик, как всегда, с голой жопой против ос. Что, купить ума нет, или денег? Или жить лениво, сдохнуть проще? Так! У кого, ну, вдруг, нет амулетов от доминирования? Чо, отлично, я считаю, хоть казённые бляхи не пролюбили. Ну, а из неказённого? Щиты у кого есть? Ну, не «щит и меч» в петличке имею в виду. Амулеты-щиты? Уже хуже, только у двоих, и один из них — это умный и предусмотрительный я. А оружие против нежити и нечисти? Напоминаю, вампиры серебра не боятся, только огонь или осина. У кого нет ничего против вампиров, хотя бы холодняка? Стасик, как всегда. Всех детей дарит родителям аист, и только тебя — дятел принёс. Мамон, а вот от тебя не ждал. Ну, вот глянь на себя! Против нежити — только хер да молитва, воротничок расстёгнут, мордасы небритые, матом тут стоишь и бурчишь… Прямо пятилетнее дитя, да и только! Ладно, вернёмся к нашим играм…