Чтение онлайн

Если бы в кабинете незримо присутствовал Черчилль, то он бы имел полное право начать гаденько хихикать и потирать пухлые ладошки. Одна из жемчужин Короны — Египет, была спасена.

Авианосец Его Величества "Игл", не смотря на трёхградусный крен, держал скорость в 20 узлов и продолжал обслуживать "Колибри" МКII противолодочного патруля. Royal Navy, слегка потрёпанный, но донельзя довольный результатами, гордо отходил от берегов Норвегии. Теперь немцам нанесён не "булавочный укол", а отвешена здоровенная оплеуха, конечно несчастный "Ринаун" пока не отомщён, но все же, все же. "Фьюриес" и "Викториес" исправно держали в воздухе два десятка истребителей, "Свордфиши" и геликоптеры охотились на субмарины, транспортам с двумя пехотными полками, сапёрами и отрядами коммандос ничего не угрожало, впереди был дом и грели воспоминания.

В течении пяти дней с 29 марта по 2 апреля Британские Армия и Флот были полновластными хозяевами норвежского берега. Шотландцы и Камеронские Горцы намертво перекрыли единственную дорогу ведущую к Будё в пяти километрах от города. Когда появились немцы на мотоциклах и грузовиках их встретил шквальный пулемётный огонь и спорадические артналёты корабельной артиллерии вплоть до линкорных калибров. Потом появились танки: Pz-III и Pz-IV, с ними связываться не стали, а спокойно и с достоинством отступили в город. Танки попытались преследовать, но наткнулись на грандиозное минное поле с выдумкой и старанием устроенное Королевскими Сапёрами. Ловушка удалась и вновь заревели корабельные пушки, под их прикрытием пехотинцы не спеша загрузились на транспорты и отбыли восвояси. Вместе с пехотой свою миссию закончили и "Сифаеры", уцелевшие семь машин покинули изрытое бомбовыми воронками лётное поле и через сорок минут сели на палубу "Игл". Люфтваффе тоже получили сполна. Атаки торпедоносцев и пикировщиков под прикрытием двухмоторных "Мессершмиттов" и Ju-88С приводили к одному: воздушные формации со ста миль засекались радарами, навстречу поднимались "Марлетты", "Си Харрикейны", "Сифаеры" и устраивали бойню. К кораблям прорывались единицы, где их уже ждали крейсера ПВО и эсминцы. Одномоторные "Мессершмитты" появились на крохотном аэродроме Му только вечером 30 марта и в эту же ночь были разбомблены "Свордфишами" и "Альбакорами", взлетавшими в темноте с авианосцев, а садящихся в Будё. Правда несколько "109"-х все же уцелели и брали "кровавую дань" с английских парней, но общую ситуацию изменить не смогли. По окончании "акции" храбрые лётчики и зенитчики отчитались в 73-х "весьма вероятных победах" против потерянных своих 34 самолётах, потопленном старом эсминце, поврежденном крейсере и ещё трёх эсминцах. Большие корабли от авиации совсем не пострадали. Но самое главное это "мальчики Дёница". "Финские штучки" — геликоптеры, оказались сущей находкой. Усовершенствованные гениальным Сиднеем Каммом, сделанные квалифицированными руками, он несли радар и 120 фунтовую глубинную бомбу и могли не только обнаружить лодку в надводном положении днём и ночью, но и атаковать её. Правда иногда они падали, но что такое три геликоптера по сравнению с шестью субмаринами которые флот "вероятно потопил" и одну захватил, взяв на абордаж? Правда и она вскорости затонула. За пять дней лодки провели всего четыре результативные атаки, потопив транспорт, корвет и повредив авианосец "Игл" и крейсер "Лондон".

После таких славных дел командующий Флотом Метрополии сэр Джон Тови, на борту наскоро подлатанного "Дюк оф Йорк", чувствовал, что эффект от неудачного "Сражения при Лофотенах" несколько ослаб и можно всерьёз начать "Охоту за Тирпицем", выпускать это чудовище из Вест-Фьорда нельзя ни в коем случае.

Главнокомандующий Сухопутными войсками Германии был несколько смущён, все то о чем он с таким жаром говорил пять дней назад не случилось. Британцы не стали перебрасывать в Норвегию серьёзных сил, скандинавы не ударили им навстречу. При малейшей угрозе англичане споро расселись на своих судах и отбыли восвояси. Ударные группировки "Поларфукс" оказались растащены на сотни километров, авиация и флот понесли незапланированные потери, растрачено дефицитное горючее и боеприпасы. Авторитет "гениального провидца" был несколько подмочен, но "терять лицо" перед генералами нельзя.

— Кейтель, как мы убедились, неопределенная позиция Скандинавского Союза может в любой момент обернуться ударом в спину. Исходя из этого и отдавая себе отчёт в сложностях перегруппировки, приказываю начать "Поларфукс" 12 апреля.

Передовая полоса укреплений "Линии Похъёла" была захвачена в течении полутора часов на фронте почти в пять километров. Причём немцы прорвались в самом удобном, а значит укреплённом и ожидаемом месте: вдоль дороги Киркенес — Тюрнет — Петсамо. Генерал пехоты Николаус фон Фалькенхорст с блеском применил идеи Людендорфа эпохи Великой Войны и усовершенствованные во время войны нынешней — штурмовые отряды.

На рассвете 12 апреля вся артиллерия 20-й Горной армии собранная на этом небольшом участке открыла шквальный огонь, накрыв не только передовую траншею, но и возможные позиции финских минометов и пушек. Почти три десятка "Штук" вместе с "Мессерами" из II/JG5 разбомбили артиллерийскую бригаду из двух полков французских тяжёлых гаубиц. Под таким серьёзным прикрытием штурмовые отряды сноровисто прорезали проходы в проволоке и "Спиралях Бруно" и вплотную подобрались к передовым траншеям.

Ответного огня поначалу практически не было, но по одной единственной причине — каждый десятый снаряд этой артподготовки был дымовым. Передовые артиллерийские наблюдатели были ослеплены, а штабы деморализованы паническими сообщениями: — "Противник применил удушающие газы!". Вместо организации контрбатарейной борьбы все судорожно кинулись искать противогазы, как и любая нормальная армия — финская их тоже имела, но как и любая нормальная армия, на дивизионных складах. Пока разобрались, что противогазы есть, но будут не скоро и что снаряды испускают совсем не ядовитый дым, прошло сорок минут, огневой вал скачком сдвинулся вперёд на 300 метров, а в передовые "траншеи" ворвались штурмовики. Ожидаемой ожесточённой схватки, к разочарованию штурмовых отрядов, не было. Неглубокие, 40–50 см канавки обрамлённые заледеневшими земляными валами — символизирующие "передовую траншею", были пусты. Только по многочисленным ходам сообщения мелькали спины шустро удирающих наблюдателей. И немцев и финнов подвели стереотипы, ведь и те и другие привыкли воевать с русскими. Немцы ожидали, что передовая траншея будет битком забита оглушёнными и перераненными "Иванами", которые будут рваться в рукопашную, натыкаясь на сплошную свинцовую стену "окопных мётл" и засыпаемых градом "колотушек". Финны в свою очередь ждали как минимум 3–4 часовой артподготовки, потом танковой атаки, а уж потом стрелковых цепей и спокойно отошли на вторую линию, уверенные, что к самому интересному спокойно успеют вернуться. В передовых укрытиях оставались только наблюдатели, которых до поноса напугали внезапно возникшие на бруствере бывшие "товарищи по оружию".

Серия разноцветных ракет оповестила о том, что передовой рубеж взят и колесо германского пехотного наступления сделало первый оборот. Дымовые снаряды стали падать гуще, сократив видимость на передовой почти до нуля, а к брешам в проволочных заграждениях рысцой заспешили ротные колонны. Тут впервые проявились "национальные признаки" финской обороны. Три геликоптера, взлетевшие с полевых площадок как только "Мессера" и "Юнкерсы" ушли на свои аэродромы, уже двадцать минут висели чуть выше дымного облака, бесконечным потоком букв и цифр описывая расположение немецкой артиллерии. Не смотря на дымовую муть это сделать было легко, каждые 20 секунд вражеские дивизионы сигнализировали о себе длинными огненными всполохами. Удары авиации пришлись в основном по ложным позициям, уж чего-чего, а прятать свою артиллерию финны научились ещё во время "Зимней" и гаубицы практически не пострадали. Дальше произошло то, чего не было с 14-го года. В лучших традициях Русской Императорской армии, усвоившей жестокие уроки "Японской войны", с закрытых позиций, шрапнелью, почти сотня гаубиц "Шнайдер" тех артполков, двух отдельных и одного дивизионного, накрыли огневые противника на глубину 4–5 километров. Эффект был не просто ошеломляющим — зубодробительным. В течении десяти минут большая часть артиллерии 20-й Горной армии была приведена к молчанию, множество артиллеристов были либо убиты, либо ранены. Укрыться от града свинцовых пуль, рвавшихся над головой 155-мм шрапнелей, было просто негде, не спасали ни ровики, ни окопы. Дымовая завеса рассеивалась под резкими порывами промозглого весеннего ветра Финмарка и ротные колонны, протискивающиеся через узкие проходы в "Спиралях Бруно" возникли как голые перед обалдевшими от такого зрелища финскими пулеметчиками.

Вот что финны умели делать виртуозно, воюя с 39-го года, так это стрелять из "Максимов", а в каждом батальоне четвёртая рота имела этих старых, но надёжных машинок, аж 12 штук. И снова, в лучших традициях Великой Войны, Его Величество Максим сказал свое веское слово, точнее 24 таких пулемёта на километр фронта.

Пятикилометровый участок от Яр-Фьорда до озера Ланваттн, защищала 3-я пехотная дивизия: 11-й, 32-й, 53-й пехотные, 16-й артиллерийский полки; 5-я разведывательная бригада, под командованием недавно ставшим генерал-майором Франца Уго-Фагенса. Дивизия была "кадровая", помнящая учения ещё 38–39 годов, прошедшая от "звонка до звонка" обе войны: и "Зимнюю", и "Продолжение". Во время "пятимесячного нейтралитета" их не кадрировали, а держали здесь к востоку от речушки Ботнелва, где местность представляла из себя гряду невысоких, лысых сопок, в обратные склоны которых были врыты примитивные сосновые срубы, перекрытые рельсами. Внутри каждого такого блокгауза стояла железная печка, нары на десяток человек и было прорезаны одна-три амбразуры, через которые можно было сбоку увидеть часть речной долины, "траншею" первой линии и небольшой участок проволочных заграждений. Дальше обзор перекрывал склон соседней сопки из которой торчал такой же сруб. Зимой, когда по ночам мороз давил под 50 градусов, дивизия выжила только благодаря этим срубам и углю который привозили из недалекого Петсамо, в патрули ходили одни саамы из разведбригады, в национальной одежде и на собачьих упряжках.

Сейчас, когда немецкая артиллерия открыла огонь, солдаты привычно попрятались по своим блокгаузам, сосновые брёвна и рельсы хорошо держали осколки, а прямых попаданий по обратным склонам было мало. На грубо сколоченные столы взгромоздили "станкачи", отодрали заслонки из досок с амбразур и когда дым слегка рассеялся изобретение Хаима Максима в очередной раз начало обрывать человеческие жизни. Все кто не был в пулемётных расчетах рванулись на брустверы, стрельба на дальние дистанции из винтовки — самый уважаемый в дивизии вид спорта. Под такой убийственный стрелковый огонь угодили полки 196 и 214 пехотных дивизий XXXVI горного корпуса генерал-лейтенанта Бруно Ортнера. Для них дело принимало скверный оборот, похожая ситуация была во Франции, 5-6-го июня 40-го года на Сомме. Тогда выручили танки и Люфтваффе, сейчас танков нет, а авиацию обещают чуть позже, как только "Штуки" перевооружатся после первого налёта. В дело включилась артиллерийские резервы — три смешенных моторизованных дивизиона армейского подчинения. Каждый из которых состоял из трех трехорудийных батарей — двух с 210-мм мортирами и одной со 170-мм пушками-гаубицами K Mrs Laf. Началась дуэль в которой у немцев были все преимущества-срочно поднятое из Хегбутена звено Bf-109 разогнало вертолёты, сбив один из них, а новейшие немецкие орудия имели большую дальнобойность, чем устаревшие "французы". Уцелевшие германские расчёты снова засуетились на огневых и почти развеявшаяся дымовая завеса опять начала уплотняться.

Передовая атакующая волна не была уничтожена полностью, многим удалось соединиться с штурмовыми отрядами, но больше никто пока через речное дефиле прорваться не смог. В очередной раз была доказана истина — на неподавленные пулемёты пехоту бросать нельзя, а фокус с дымовой завесой, он фокус и есть, не смотря на все учения. Может получиться, а может и нет, а в районе ходов сообщения уже накапливаются финны готовясь к контратаке.

Порт Петсамо горел, горели длинные деревянные пристани, горели огромные складские бараки, горело невывезенное зерно вперемежку с бензином. Горело единственное окно во внешний мир Финляндии и Швеции. 5-й Воздушный Флот дословно выполнял приказ, получившего очередную трепку Геринга: — "Сжечь этот скандинавский клоповник дотла".

После британской операции "Байсикл" авиация предназначенная для "Поларфукс" была основательна реорганизована. "Авиакомандование Киркенес" теперь называлось — опергруппа "Норд-Ост", базировалось на аэродромах Хегбутена и Банака и должна была взаимодействовать с 20-й Горной армией. На Тронхейм базировалась опергруппа "Норд-Вест" их задача — помощь армии "Норвегия" в захвате центральной Швеции. Подполковник Буш теперь возглавил "Авиакомандование Лофотен" и должен беречь "Тирпиц" как зеницу ока. 2-й Авиакорпус "сидит" на аэродромах Дании и Осло и обеспечивает с воздуха бои в Южной Швеции.

Ранее утро 12 апреля для опергруппы "Норд-Ост" было максимально напряжённым, с аэродромов Хегбутен работали пикировщики III/KG5 и часть истребителей II/JG5, атакуя "Линию Похъёла". Основные силы 5-й истребительной эскадры: I и II/JG5 блокировали небо над Петсамо и Лиинахамари, а 69 "Юнкерсов"-88 из I и II/KG30, стартовавшие ещё в темноте из Банака, зашли со стороны моря, откуда их никто не ждал. Внизу мелькнули белые "усы" разбегающихся корабликов, появились облачка разрывов зенитных снарядов и бомбардировщики начали снижаться до 3000 м, впереди уже был виден Петсамо-Фьорд. Зенитный огонь становился все плотнее, все как над Англией, только масштаб помельче. Первыми над Лиинахамари появились цельфиндеры (самолеты-целеуказатели), сбросившие дымовые бомбы. Многокилометровые деревянные причалы и склады возле них должны быть уничтожены в первую очередь. Следующая волна "Юнкерсов" из I-й группы KG30 сбросила уже контейнеры, начиненные мелкими "зажигалками", которые густым огненным дождем сыпались на портовые сооружения, склады и жилые кварталы посёлка.