Чтение онлайн

Акцизная система продажи спиртных напитков была введена в России при императоре Александре II (1855–1881). Правительство рассчитывало, что введение акцизной системы в этой сфере позволит не только значительно увеличить ежегодные государственные доходы, но и унифицировать получение дохода от алкоголя по всей России. Введение акцизной системы на продажу водки должно было изменить принцип поступления доходов в государственную казну от производства и продажи спиртных напитков. Взамен единоличного права государства на производство и торговлю спиртными напитками, сдаваемого на откуп, предполагалось разрешить свободное производство и неограниченную торговлю алкогольной продукцией. Число мест продажи, цена и крепость спиртных напитков не регламентировались. Настоящим бедствием стало появления в этот период в России недорогой водки – «дешевки», что привело к спаиванию огромного количества населения.

После отмены акцизной системы продажи водки в 1894 г. начала вводиться казенная винная монополия, которую проводил министр финансов С.Ю. Витте (1892–1903). Разделение функций между предпринимателями и государством было сложным. Так, спирт мог производиться и частными заводами. От спиртовых заводчиков не требовалось выпускать очищенный 96-градусный спирт. Его сдавали на казенные спиртоочистительные заводы, где догоняли до 96 градусов, прогоняли через ректификатор. Казна закупала очищенный спирт у производителей. После этого на казенных заводах и складах из него изготавливались казенное хлебное вино (стандартный сорт водки) и столовое казенное вино (улучшенный сорт водки). Расфасовка была различной – от 60 мл до 3,1 л. Далее государство продавало водку в казенных винных лавках, также в них торговали и 95 %-ным спиртом. Частные спиртные напитки сдавались на казенный винный склад, где на них наклеивалась особая бандероль с обозначением минимальной государственной цены. После этого напитки можно было продавать, в том числе и в частных магазинах, заведениях общественного питания, имевших лицензию на продажу алкоголя. Иногда частные напитки даже принимали на комиссию в казенные лавки. Пиво и виноградное вино были льготными напитками. На пиво был установлен такой акциз, при котором грамм спирта в пиве стоил примерно в два раза дешевле, чем в водке. А российские виноградные вина вообще освобождались от акциза. Государственная казна получала доход тремя способами: через акциз, коммерческую прибыль и продажу лицензий. Производители спирта и пива платили акциз по содержанию чистого спирта в выпускаемом продукте. Введение казенной винной монополии в России способствовало дальнейшей алкоголизации населения.

К началу 1914 г. вопрос об ограничении или запрете продажи водки обсуждался на различных уровнях. 18 июля 1914 г. императорским указом местным органам самоуправления было предоставлено право по их усмотрению и под их ответственность закрывать алкогольную торговлю. 16 августа 1914 г. «сухой закон» продлили до конца войны. Установление «сухого закона» в России тесно связано с личностью министра финансов Петра Львовича (Людвиговича) Барка (6 мая 1914 г. – 28 февраля 1917 г.), именно ему пришлось проводить в жизнь данную политику, инициатором которой был царь Николай II. П.Л. Барк родился 6 апреля 1869 г. в селе Новотроицкое Александровского уезда Екатеринославской губернии, его отец Л.Г. Барк был выходцем из Лифляндской губернии. Неспокойная служба занесла Л.Г. Барка в Екатеринославскую губернию, где с 1867 г. он управлял Велико-Анадольским казенным лесничеством и обрел супругу – ею стала 16-летняя Ю.П. Тимченко-Ерещенко, дочь местного помещика. В соответствии с тогдашними вероисповедными законами Российской империи дети лютеранина Л.Г. Барка – Петр и его сестра Елена – по вероисповеданию матери были уже православными.

После награждения Л.Г. Барка орденом Святого Владимира IV степени Правительствующий Сенат в 1878 г. утвердил его с женой и детьми (11-летняя дочь и 9-летний сын) в потомственном дворянстве с правом на внесение в третью часть дворянской родословной книги Екатеринославской губернии. Следовательно, П.Л. Барк происходил не из потомственных дворян, а из разночинцев, чем не представлял исключения по сравнению с другими государственными деятелями Российской империи.

В 1879 г. Л.Г. Барк получил повышение по службе и переехал с семьей в Санкт-Петербург, где Петр поступил в Анненшуле – гимназию при Лютеранской церкви Святой Анны, причем уже тогда он совершенно свободно говорил на немецком и французском языках, что свидетельствовало о качественном домашнем образовании. Неудивительно, что в гимназии Петр обнаружил большие способности и всегда был первым учеником. Однако в 1882 г. семейство Барков постигла невосполнимая утрата – скончался отец, имевший уже чин статского советника и хорошие служебные перспективы – благодаря покровительству товарища (заместителя) министра государственных имуществ А.Н. Куломзина.

П.Л. Барк должен был навсегда забыть о беззаботном детстве и для пополнения семейного бюджета заняться репетиторством, в чем ему помогали директора Анненшуле (Ю.Г. Кирхнер – до 1884 г., затем – И.И. Кениг), подбиравшие юному репетитору учеников. Многолетний опыт репетиторства научил П.Л. Барка умению общаться с разными людьми и с каждым говорить на его языке, что будущему министру финансов пригодилось позднее. В 1887 г. П.Л. Барк окончил Анненшуле, получив по всем предметам «очень хорошие» (т. е. отличные) отметки за исключением математики и естествознания, по которым имел просто «хорошие» отметки.

Первоначально, в июле 1887 г., П.Л. Барк подал прошение о зачислении его на математическое отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, однако уже в сентябре того же года просил о переводе на юридический факультет. «Барка, – вспоминал В.Б. Лопухин, – я еще помню по университету студентом. Он был курса на два, на три старше меня. Репетиторствовал у кого-то из власть имущих. Приобрел протекцию. По окончании университета был по протекции определен в Государственный банк и ускоренно в нем продвигаем» [1] .

После обучения на юридическом факультете со степенью кандидата прав, т. е. формально, как обладатель первой ученой степени, войдя в научное сообщество, П.Л. Барк 19 мая 1892 г. поступил в Особенную канцелярию по кредитной части Министерства финансов на должность младшего помощника столоначальника с чином коллежского секретаря. Именно в этот период П.Л. Барк сменил отчество «Людвигович» на «Львович».

Кредитная канцелярия входила в четверку наиболее элитарных учреждений Российской империи конца XIX – начала XX в. «В Санкт-Петербурге, – вспоминал М.В. Шахматов, – существовало убеждение, что блестящим молодым людям следует начинать свою службу в одном из следующих четырех учреждений: Министерстве иностранных дел, Кредитной канцелярии Министерства финансов, Канцелярии Совета министров или Государственной канцелярии» [2] .

Кредитная канцелярия не только вбирала в себя молодых чиновников особого рода, но и обеспечивала им быструю карьеру по банковской линии. «Это было, – писал о Кредитной канцелярии А.В. Ивановский, – почетное учреждение для детей высшей буржуазии, как Государственная канцелярия – для детей высшего чиновничества. Из деятелей Кредитной канцелярии выходили директора частных банков и провинциальных отделений Государственного банка». Здесь «густо пахло торгово-промышленной психологией» [3] .

К моменту поступления П.Л. Барка в Кредитную канцелярию ее директором был Э.Д. Плеске, а вице-директором – С.И. Тимашев. Именно этот тандем определил карьеру П.Л. Барка на ближайшие полтора десятка лет, хотя великосветские сплетники и по данному поводу имели свое мнение, полагая, что он «начал службу при Плеске и что-то натворил при нем, сватался» [4] . Между тем ко времени появления П.Л. Барка в Кредитной канцелярии старшей дочери Э.Д. Плеске (Нине) было 10 лет, а младшей (Анне) – только 2 года, а потому при всем своем желании П.Л. Барк свататься к ним не мог ни тогда, ни позднее. Более того, он находился на хорошем счету у Э.Д. Плеске, поскольку уже в августе 1894 г. получил повышение – должность младшего столоначальника Кредитной канцелярии.

28 августа 1892 г., за два дня до назначения С.Ю. Витте, И.А. Вышнеградский командировал П.Л. Барка в Берлин, Лондон и Амстердам «по делам службы». Впоследствии, уже при С.Ю. Витте, в 1893 и 1895–1898 гг. П.Л. Барка неоднократно командировали под тем же предлогом в Амстердам, Берлин, Лондон и Париж. Очевидно, к этому времени он в совершенстве владел не только немецким и французским, но и английским языком. В июне 1895 г. П.Л. Барк был командирован на шесть месяцев в Берлин «для изучения банковского дела». Полугодовую стажировку он проходил в банкирском доме «Мендельсон и К?» и в Германском имперском банке, а также в Берлинском университете, где слушал лекции профессоров политэкономии А. Вагнера и Г. фон Шмоллера. С.Ю. Витте называл П.Л. Барка «моим сотрудником». «Когда он был еще совсем молодым человеком, только что окончившим учебное заведение, я, – вспоминал С.Ю. Витте, – его послал за границу, в Берлин, к Мендельсону, учиться банковскому делу» [5] .

Один из соратников П.А. Столыпина, И.И. Тхоржевский, привел другую характеристику, которую С.Ю. Витте дал П.Л. Барку: «Витте как министр финансов оказался удачливым. Он не только довел до конца начатое Вышнеградским (уже при Николае II) укрепление твердого курса русского рубля – введением у нас золотой валюты, но проявил и редкую изобретательность вообще в доставлении для казны денег. При самодержавно-бюрократическом строе, да еще при политике, неблагоприятной евреям, финансовым воротилам Запада, он умудрялся широко привлекать в Россию иностранные капиталы – сама Россия была тогда еще слишком бедна, чтобы разворачивать промышленность так широко, как этого добивался Витте. Русские финансы, налаженные Витте, отлично проявили себя и в дальнейшем, несмотря ни на какие испытания. Его преемнику, В.Н. Коковцову, досталось наследство уже благоустроенное, и поддерживать его на высоте было не так уж трудно. И Витте насмешливо любил назвать Коковцова, конечно за глаза, не иначе как „кухаркой за повара“. Барка, следующего затем министра, Витте расценивал выше. Когда-то он, будучи министром, посылал Барка, еще совсем молодого чиновника, в Германию доучиваться финансовой технике в банке Мендельсона и считал, что эта школа пошла Барку впрок. Помню сказанную при мне фразу Витте (у себя дома), кажется, по поводу назначения Барка только еще управляющим Петербургской конторой Государственного совета (место, влиятельное на бирже). Когда кто-то сказал: „Как – выдвигают Барка? Разве он так умен?“. Реплика Витте была: „Деньги-то платят разве за ум? Платят за нюх только“» [6] .