Чтение онлайн

Я прошла вдоль стойки и обратилась к ней:

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я сделаю с вами пару фотографий? Вы напоминаете девушку со старой картины.

– Кто вы?

– Я репортер. Все в порядке?

Она выпила еще немного и скривилась:

– Я должна встретиться с Марком Таунсендом. – Мы встретились глазами, и я поняла, что она пытается оценить, завидую ли я. Я не знала, кто такой Марк Таунсенд, но она явно считала его ценным экземпляром.

– Его здесь нет?

– Его здесь нет. И теперь никому нет дела до того, что я здесь.

– Мне есть дело, – вставила я.

Она наклонила голову в мою сторону и изогнула бровь.

– Так кто вы?

Моя рука скользнула по бейджу, который я сделала сама. Виктория взглянула на него.

– Нет, милая. Дело не в твоих заслугах. Думаешь, без этого тебя сюда пригласили бы? Ты здесь потому, что кто-то чего-то от тебя хочет. Предположу, что бесплатной рекламы. Но даже если ты уйдешь, никто не заметит, потому что легко можно выудить любую другую крысу из того змеиного логова папарацци, что образовалось у входа.

Проигнорировав это сравнение, я не стала с ней спорить. Я вернулась на стул, где меня оставил Мика, а он как раз пришел обратно. Он положил руку мне на плечо, как старый знакомый, и извинился, что оставил одну. Я нечаянно подняла глаза и увидела, как на лице Виктории спокойное презрение сменяется холодной завистью, и поняла, что, должно быть, перещеголяла ее. Для этого надо было узнать, кто такой Марк Таунсенд. А, по правде говоря, мне было все равно.

Мика бросил взгляд на мой фотоаппарат на барной стойке. В видоискателе еще светилось фото Виктории. Он игриво подмигнул.

– Прости меня, но… – Он повернулся в центр зала и заговорил громче. – Извините. Эй, гости. Это Джо… – Он поколебался и посмотрел на меня.

– Уайлдер.

Я наблюдала за неизбежной реакцией – его губы вытянулись в тонкую линию, один глаз прищурился, пока он пытался сочинить классную шутку, а потом отказался от этой затеи. Он обратился к публике, удерживая взгляд на мне до последней секунды:

– Джо Уйалдер. Она репортер и фотограф. И она наш гость. Пожалуйста, ведите себя хорошо – так, чтобы вам было приятно увидеть себя в утренней газете. – И он подмигнул мне.

– Так ты не возражаешь, если я буду фотографировать? – В моей голове эхом пронеслась тирада Виктории. Разумеется, он не возражал. Я ведь обеспечивала бесплатную рекламу, как говорил Энди. Я не знала, о чем думала.

– Ага, но продать тебя моей сестре будет сложнее. Пошли со мной. Все самые интересные люди собрались внизу.

Количество гостей резко выросло. По коридорам стало трудно ходить, и мы передвигались боком. Люди останавливали Мику через каждую пару футов. Руки хлопали по плечам. Раздавались приветствия. Звучали представления новых знакомых. Этот парень был местным конгрессменом. А эта леди вела вечерние новости.

Кое-кого я узнала. Я уже видела или фотографировала их. Они меня не узнали. Сначала они смотрели на мой бейдж, а уже потом – на лицо. Фотоаппарат все же вызывал еще больший интерес. Я не сделала ни одной фотографии. Энди это не понравилось бы, но Мика увлекал меня вперед, и мне было любопытно взглянуть, что творится в полуподвальном помещении.

Когда мы спускались по лестнице, Мика спросил:

– Тебе нравится музыка?

Я фыркнула:

– Кому не нравится музыка?

– Ты удивишься. – Он снова подставил мне локоть. Мне не приходилось карабкаться вниз по ступенькам, с тех пор как мне исполнилось два, и я охотно обвила его рукой. Его бицепс напрягся, и он подмигнул, давая мне знать, что сделал это намеренно. В таком узком помещении я уловила запах его кожи. Почти случайно оступившись, я сжала его крепче, а потом, возвращаясь в исходную позицию, скользнула ладонью по его руке, чтобы пощупать мышцы.

Невольно я закатила глаза, поражаясь собственной нелепой реакции на этого парня. Я и раньше встречала знаменитостей. Я видела сенаторов. Я выросла в окружении достопочтенных джентльменов, благодаря отцу. Не помню, чтобы когда-либо звезды приводили меня в восторг. А Мику Синклера едва ли можно было назвать звездой.

Как бы там ни было, он вел себя так, словно я заслуживаю внимания. Он создавал у меня впечатление, что я что-то собой представляю. Но почему-то мне показалось, что он так действует на всех и каждого. Я повторила про себя увещевания Энди, напомнив себе, что таким людям в действительности нет до меня никакого дела. Без публичности они просто исчезнут, а я давала им эту публичность. Сегодня моя роль заключалась в том, чтобы стать личным папарацци Мики.

В подвале располагалась студия звукозаписи, но там было так много людей, что она больше походила на студенческое общежитие. Сквозь гомон голосов из одного угла прорывались обрывки музыки. Я встала на цыпочки посмотреть, кто играет.

Он указал на свои плечи.

– Хочешь, чтобы я тебя поднял?

Я отреагировала не самым женственным фырканьем.

– Думаешь, никто не заметит?

Мы пошли на звук. У меня больше не было повода держаться за руку Мики, но, когда я разжала пальцы, он поймал мою ладонь и повел меня за собой.

Когда мы протискивались через толпу, он спросил:

– Так кто твой любимый музыкант?

– Вообще? Или из современных?

– Если я скажу «вообще», каковы шансы, что ты произнесешь мое имя?

Без колебаний я сказала:

– Мика Синклер. – Я тоже умела флиртовать.

Он сжал мою ладонь.

– Не буду просить тебя назвать одну из моих песен. Можешь сделать это в следующий раз, а я притворюсь, что ты и так знала.

Я отвернулась, чтобы не признавать его правоту. Я поклялась себе, что исправлюсь.

Добравшись до противоположной стены, мы обнаружили Адама Коупленда, который играл на гитаре и пел. Я догадывалась, что он может быть здесь, но не видела его на входе и удивилась, что он развлекается так же, как любой другой парень. Мика умеренно интересовал желтую прессу, а вот на Адама велась настоящая охота. Я стояла перед настоящей рок-звездой.

И хотя было странно оказаться перед столь знаменитым человеком в такой интимной обстановке, я не нервничала так сильно, как некоторое время назад, болтая с Микой.

Адам не заметил нас: он пел тихо – не на публику и без микрофона. Только звук его гитары разносился на пару футов, но мы оказались близко, и я слышала даже голос. Вклинился другой голос, и я обнаружила Иден, которая стояла в тени, прислонившись к стене. Она закрыла глаза, словно пыталась попасть в ритм с Адамом и в то же время пела сама себе. Я не привыкла к музыкантам и смотрела, широко раскрыв глаза, в восхищении от того, что они могут создать нечто столь камерное даже в хаотичной какофонии.