Сумерки
Шрифт:
Она пыталась включить фонарик. Опускалась ночь, и у неё не было ни малейшего представления, сколько еще пройдет времени, прежде чем взойдет луна. Все, что ей было известно, так это то, что из-за деревьев всё кажется еще темнее, и что те существа гнались за ней и за Мередит.
Малахи.
Вжикающий звук усиков, рассекающих воздух сейчас был гораздо громче. Гораздо ближе. Бонни не хотела оборачиваться и видеть источник этого звука. Этот шум толкал тело Бонни за пределы всех разумных границ. Она не могла не прокручивать в голове снова и снова слова Мэтта: «Как будто мою руку засунули в мусорный контейнер. Как будто мою руку засунули в мусорный…»
Её ладонь и ладонь Мередит были снова покрыты потом. А серая масса явно их догоняла. Оставалась еще примерно половина пути, а вжикающий звук становился всё выше и пронзительнее.
В то же время её ноги стали будто резиновые. Буквально. Она не чувствовала свои колени. И сейчас они были словно резина, растворяющаяся и превращающаяся в желе.
Вжиквжиквжиквжиииииии….
Это был звук одного из них, ближе чем остальных. Ближе, ближе, и затем он был перед ними, его рот раскрылся в форме овала, по всему периметру которого были зубы.
Прямо как говорил Мэтт.
Бонни настолько выдохлась, что даже не могла закричать. Но ей нужно было закричать. Казалось, что у этого существа вообще не было головы, глаз и каких-либо частей лица, а только этот ужасный рот, который развернулся к ним и летел прямо на неё. И её инстинктивное решение – замахнуться на него ладонью – могло стоить ей всей руки. О боже, он приближался к её лицу…
– Вон пансионат! – выдохнула Мередит, резко толкнув Бонни и чуть не сбив её при этом с ног, - Бежим!
Бонни пригнулась как раз в тот момент, когда малах попытался атаковать её. В тот же миг она почувствовала как его усики вжикнули по её кудрявым волосам. Её внезапно отбросило назад, и она больно ушиблась, её ладонь вырвалась из ладони Мередит. Её ноги были в полном изнеможении. Всё внутри неё готово было кричать.
– О, господи, Мередит, он добрался до меня! Беги! Не позволяй кому-то из них достать тебя!
Перед ней, пансионат был освещен, будто отель. Обычно он был темным, за исключением может только окна Стефана и еще одного. Но сейчас он сверкал как драгоценность, только вне досягаемости для неё.
– Бонни, закрой глаза!
Мередит не покинула её. Она всё еще была здесь. Бонни могла чувствовать как похожие на вьющееся растение усики коснулись её уха, затем легко переместились на её порытый испариной лоб, двигаясь дальше по лицу, к горлу… Она всхлипнула.
А затем последовал резкий, громкий треск, смешанный со звуком, похожим на звук лопающейся спелой дыни, и что-то влажное прокатилось по её спине. Мередит отбросила толстую ветку, которую она держала словно бейсбольную биту. Усики уже выскользнули из волос Бонни.
Бонни не хотелось смотреть на беспорядок позади неё.
– Мередит, ты…
– Давай, беги!
И она снова побежала. По усыпанной гравием подъездной дорожке к пансионату, вверх по ступенькам, до двери. И там, на пороге стояла миссис Флауэрс со старомодной керосиновой лампой.
– Заходите, заходите, - сказала она и, когда Мередит и Бонни вошли, судорожно глотая воздух, она захлопнула за ними дверь. Они все услышали звук, который за этим последовал. Он был похож на тот же звук, что и после удара веткой – резкий треск и хруст, только гораздо громче, и повторившийся много раз, будто лопающийся поп-корн.
Бонни всю трясло, когда она оторвала руки от ушей и сползла вниз по стене, опустившись на коврик у порога.
– Ради всего святого, что вы сделали с собой, девочки? – произнесла миссис Флауэрс, поглядывая на лоб Бонни и на опухший нос Мередит, не говоря уж о том, какими вспотевшими и изможденными они выглядели.
– Это слишком долго… объяснять, - ответила Мередит, - Бонни! Ты можешь посидеть… наверху!
Бонни так и сделала. Мередит сразу же подошла к компьютеру и включила его, рухнув на стоящий перед ним стул. Бонни использовала свои последние силы на то, чтобы стянуть с себя топ. Вся спина была в пятнах от жидкости неизвестного насекомого. Она скатала топ в шарик и запустила его в угол.
Затем она упала на кровать Стефана.
– Что конкретно сказал Мэтт? – Мередит уже восстановила своё дыхание.
– Он сказал «Посмотри в резервный файл» или «Найди резервную копию файла», или что-то в этом роде. Мередит, моя голова… мне нехорошо.
– Ладно. Просто расслабься. Ты сегодня итак молодец.
– Это всё потому, что ты спасла меня. Спасибо тебе… опять…
– Не волнуйся об этом. Но я не понимаю, - пробормотала Мередит себе под нос, - Тут резервная копия файла в этой же самой папке, что и сам файл, но они ничем не отличаются. Я не понимаю, что Мэтт имел в виду.
– Может быть, он что-то напутал, - с неохотой произнесла Бонни, - может, ему тогда было очень больно, и он немного помешался.
– Резервный файл, резервный файл…постой! Разве Word не сохраняет копии файлов автоматически в каком-нибудь странном месте, например в папке администратора или еще где-нибудь? – Мередит быстро кликала мышкой по всем папкам. Затем разочарованно сказала, - Нет, тут ничего нет.
Затем она откинулась на стуле, тяжело дыша. Бонни знала о чем она, должно быть, думает. Их долгий и отчаянный бег через опасность не мог быть напрасным. Не мог.
Затем, медленно, Мередит произнесла:
– Здесь есть много временных файлов к одной маленькой заметке.
– Что еще за временные файлы?
– Это просто временное сохранение твоего файла, пока ты над ним работаешь. Хотя обычно они выглядят вообще как какая-то ерунда, - кликанье началось снова, - Но я всё равно должна быть внимательной… ох! – прервала она сама себя. Кликанье прекратилось.
И затем повисла абсолютная тишина.
– Что такое? – взволнованно спросила Бонни.
Ещё тишина.
– Мередит! Поговори со мной! Ты нашла резервный файл?
Мередит ничего не сказала. Кажется, она даже ничего и не услышала. Она заворожено что-то читала, на её лице застыло выражение шока и ужаса.
Глава 23
Холодная лихорадочная дрожь прошла вниз по снине Елены, очень слабая дрожь. Дамон не просил поцелуя.
Это неправильно.
– Нет, - прошептала она.
– Всего один.
– Я не собираюсь целовать тебя, Дамон.