Чтение онлайн

– Тогда мы уходим, - поцелуй как будто придал Мэтту сил, даже если для того, чтобы говорить неправильные вещи. – Прямо сейчас.

– О, нет, но сохрани это преобладающее агрессивное отношение. Как будто ты снимаешь с нее рубашку.

– Что?

Дамон повторил тоном режиссера, дающего инструкциии своим актерам.

– Расстегни пуговицы на ее рубашке и сними ее.

– Ты псих, - Мэтт повернулся и посмотрел на Елену, как раз вовремя, чтобы увидеть выражение на ее лице и единственную слезу, текущую из глаза, не прячась.

– Елена...

Он отвернулся, но она тоже отвернулась. Он не могу заставить ее взглянуть ему в лицо. Он мог чувствовать жар, исходящий от ее щек.

– Елена, давай бороться с ним. Разве ты не помнишь, как боролась с плохими вещами в комнате Стефана?

– Но это хуже, Мэтт. Я никогда не чувствовала ничего хуже этого. Это сильно. Это...давит на меня.

– Ты хочешь сказать, мы должны признать его...? – именно это сказал Метт, он говорил так, как будто был уже на краю того, чтобы стать плохим. То, что говорили его глаза, было простым. Они говорили: «Нет. Нет, даже если он убьет меня за отказ.»

– Я имею в виду...- Елена вдруг повернулась обратно к Дамону.

– Отпусти его, - сказала она. – Это касается только нас с тобой. Давай уладим это без него, - она продала бы душу дьяволу, чтобы спасти Мэтта, даже если он не желал быть спасенным.

«Я сделаю все, что ты захочешь», - подумала она, громко мысленно обращаясь к Дамону, надеясь, что он услышит это. В конце концов, он пил ее кровь против ее воли – по крайней мере сначала – раньше. Она могла бы пережить это снова.

– Да, ты сделаешь все, что я захочу, - сказал Дамон, доказывая, что он мог читать ее мысли лучше, чем она думала. – Но во прос в том, после скольки?

Он не сказал чего «скольки». Он и не должен был.

– Я только что сказал тебе кое-что сделать, - сказал он, наполовину повернувшись к Мэтту, но все еще смотря на Елену. – Потому что я до сих пор могу видеть, что ты думаешь. Но...

Елена видела взгляд в глазах Мэтта и его горящие щеки, она знала – и тут же попыталась скрыть это знание от Дамона – что он собирается сделать.

Он собирался совершить самоубийство.

– Если мы не говорим, что Вы не с нами, значит Вы с нами, - сказала Мередит миссис Флауэрс. – Но...там есть такие вещи...

– Да, дорогая, я знаю. И солнце садится. Это плохое время для того, чтобы находиться снаружи. Но, как говорила моя мама, две ведьмы лучше, чем одна, - она улыбнулась Бонни отсутствующей улыбкой. – И, хотя вы были так добры, что не говорили этого раньше – я очень стара. Я помню дни до первых автомобилей и самолетов. Я могу знать что-то, что поможет вам в поиках ваших друзей – и с другой стороны, я не такая уж важная персона.

– Конечно нет, - пылко сказала Бонни. Они использовали гардероб Елены, сваливая в кучу одежду.

Мередит взяла туристический мешок с одеждой Стефана и кинула его на кровать, но как только она взяла рубашку, она уронила ее снова.

– Бонни, ты можешь взять что-то из вещей Стефана, раз уж мы идем, - сказала она. – Возможно, у тебя будет какое-нибудь видение. Э, возможно Вы тоже, миссис Флауэрс? – добавила она. Бонни поняла. Одной вещью было позволить кому-то называть тебя ведьмой; другой вещью было называть так кого-то, намного старше тебя.

Последней вещью в гардеробе была рубашка Стефана и Миссис Флауэрс засунула один из его носков в карман.

– Но я не хочу идти через парадную дверь, - сказала Бонни. Она не могла перенести этот беспорядок.

– Хорошо, мы выходим через черный ход, сказала Мередит, выключая лампу Стефана. – Идем.

Они уже почти вышли через черный ход, когда услышали звоной в парадную дверь.

Все они обменялись взглядами. Мередит повернулась:

– Это могут быть они!

И она поспешила назад, к тусклому парадномй входу. Бонни и миссис Флауэрс последовали за ней, но не так стремительно.

Бонни закрыла глаза и услышала, как открылась дверь. Когда она не услышала восклицаний о беспорядке, она их открыла.

Не было никакого признака, что что-то необычное случилось за дверью. Никаких раздавленных тел насекомых – умирающих или мертвых – на крыльце.

Волосы на шее Бонни зашевелились. Не то, чтобы она хотела увидеть малаха. Но она хотела знать, что с ними случилось. Непроизвольно, одна ее рука дотронулась до шеи, чтобы проверить, не было ли там усика. Ничего.

– Я ищу Мэтью Хоникатта, - голос разрезал мечтания Бонни, как горячий нож масло и глаза Бонни полностью открылись.

Да, это был шериф Рич Моссберг, это был он, от сверкающих ботинок до накрахмаленного воротника. Бонни открыла рот, но Мередит заговорила первой.

– Это не дом Мэтта, - тихо сказала она.

– Вообще-то я уже был в доме Хоникатта. И в доме Сайлз, и в доме МакКаллог. Те, кто там находился, предположили, что если Мэтта нет в одном из тех мест, то он должен быть здесь.

Бонни захотелось пнуть его в голень:

– Мэтт не крал дорожные знаки! Он бы никогда, никогда не сделал что-то в этом роде. И я хотела бы знать, где он, но я не знаю. Никто из нас не знает! – она остановилась, чувствуя, что, возможно, слишком много сказала.

– И ваши имена...?

Миссис Флауэрс вступила в разговор:

– Это Бонни МакКаллог и Мередит Сайлз. А я миссис Флауэрс, хозяйка этого пансиона. И я могу поддержать Бонни в ее замечаниях о дорожных знаках...

– Вообще-то, есть кое-что серьезнее пропажи дорожных знаков, мадам. Мэтью Хоникатт подозревается в нападении на молодую женщину. Есть значительное физическое свидетельство в доказательство ее истории. И она утверждает, что они знали друг друга с детства, так что не может быть никакой ошибки с идентификацией личности.

Секунду стояла ошеломленная тишина, а потом Бонни почти прокричала:

– Кто? Кто она?

– Истица – мисс Кэролайн Форбс. И я предлагаю, если кто-то из вас увидит мистера Хоникатта, посоветовать ему вернуться самостоятельно. Пока его не вернули силой, - он сделал шаг вперед, как будто пытался войти в дом, но миссис Флауэрс тихо преградила ему путь.

– Вообще-то, сказала Мередит, снова овладевая собой. – Я думаю, вы понимаете, что Вам нужен ордер, чтобы войти в это помещение. У Вас он есть?