Чтение онлайн

Апостолос потоптался на месте, раздумывая, стоит ли сейчас продолжать разговор с Пией или нет. И понял, что не готов причинять ей еще большую боль.

Граф выглядел нездоровым. Он долго находился в объятиях кошмаров. Спокойная и вполне беззаботная жизнь, которую он в течение нескольких лет вел в Баден-Бадене, размягчила его душу, искореженную беспросветным детством. Он, обласканный женским вниманием, посмеивался над завистниками и был добродушен к окружавшим его людям. Неожиданное разочарование в жизни он испытал, когда узнал, что все эти годы высокие чины просто использовали его для собственного обогащения. Вот тогда-то он совершил первый значительный поступок в своей жизни — порвал со спецслужбами. Правда, как выяснилось, не навсегда. Но с отставкой генерала Александрова появлялась надежда, что о нем все-таки забудут.

И надо же, не успел он почувствовать себя свободным и независимым человеком, насладиться новой жизнью в новой России, как очередное испытание не заставило себя долго ждать. На этот раз от него захотели избавиться физически. Не страх смерти и не боязнь столкнуться лицом к лицу с безжалостными врагами отравляли ему существование, а мерзкое ощущение того, что он снова стал игрушкой в чужих руках.

В данном случае выбор прост — подчиниться и выторговать право на лакейскую жизнь или объявить войну и идти в ней до конца, скорее всего, до смерти…

Павел выбрал второе.

Турецкий берег с его проливами, бухтой Золотой Рог, днем и ночью залитой фантастическим светом, и Мраморное море остались за кормой белоснежного красавца-лайнера «Орфей». Графу было не до красот за бортом. Он бесцельно слонялся из бара в бар, обдумывая свое незавидное положение.

На корабле же вовсю шло веселье, тон которому задавал конкурс супермоделей, превращенный стараниями и опытом Леонтовича в увлекательное шоу. Пассажиры находились в постоянном возбуждении. Конкурсантки крутились между ними, озабоченные своими проблемами. Эстрадники, сгрудившись вокруг Полины, пили и устраивали между собой любовные разборки и истерики. Возникали и шумно заканчивались однодневные романы. Но, в конечном счете, никто ни на кого не обижался.

Полина вела себя как истинная звезда. Ее молодой муж старался не засматриваться на пожирающих его глазами накрашенных дам, взятых в круиз богатыми любовниками. Те, в свою очередь, проклинали в душе тот день, когда решили путешествовать не в одиночестве, а с подругами. И одинокая, редко возникающая фигура графа Павла Нессельроде будила в них зависть и желание узнать, скольким девушкам на судне он откроет свои объятия.

Поэтому его отсутствие породило немало слухов. Подогревались они еще и тем, что Люба ходила на все репетиции одна с грустными, страдающими глазами. Ее, бедняжку, приближенную и брошенную бессердечным графом, стали жалеть все — и зрители, и члены жюри. Уже было ясно, что на заключительном показе в Афинах она одна из явных претенденток на титул «Мисс очарование». Многие считали такое решение несправедливым, но гуманным.

Появление графа, естественно, не осталось незамеченным. Высокий, слегка осунувшийся, в белом клубном пиджаке с бронзовыми пуговицами, он рассеянно улыбался и казался слишком бледным на фоне успевших загореть полнокровных мужчин. Интеллигентно извиняющаяся улыбка на его тонких губах при всей демократичности не позволяла лезть к нему с расспросами. Так он и скользил по кораблю аристократической загадкой.

В баре «Сафо», куда он случайно забрел и хотел было повернуть назад, вспомнив о гадкой попытке Татьяны уложить его в койку Пии, он неожиданно увидел Леонтовича в компании с Лорой-гестапо. Она, непременная участница графовых ночных кошмаров, улыбалась шоумену бесцветными плоскими губами и позволяла ласкать протянутую ему руку.

Павел почувствовал, как в его жилах закипает кровь при воспоминании, на что способна эта бестия. Он не мог допустить, чтобы на его глазах Леонтович сам лез в страшный капкан.

Поэтому граф с застывшей широкой улыбкой подошел к их столику. Леонтович искренне обрадовался. Его обычно грустные, затененные пушистыми ресницами глаза были наполнены добрым светом, скорее присущим детям, нежели пожившим мужчинам. Кончики его длинных обвислых усов, казалось, улыбались вместе с уголками полных губ.

— Граф, нельзя же так театрально исчезать! Вокруг разговоры, словно ты — самая яркая звезда моего конкурса! А между тем, событий в море — просто море! Ты знаком?

Не отпуская руки Лоры-гестапо, он приподнялся и представил:

— Лариса Павлова, а впрочем, вы наверняка знакомы.

— Знакомы, — подтвердила Лариса.

Павел кивнул головой.

— Посиди с нами, — предложил Леонтович. — Редкий случай, когда можно немного расслабиться. Говорят, ты заболел?

— Что-то случилось со сном. И спать не спал, и проснуться не мог. Все время преследовала какая-то «fatale monstrum»…

Услышав это выражение, Лариса вздрогнула, что не могло ускользнуть от наметанного глаза Леонтовича. Он тут же внимательно посмотрел на графа. Павел потупил взгляд, отвернулся и заказал себе кофе.

— Я где-то слышала это выражение, — как бы оправдываясь, объяснила Лариса.

— Давайте-ка выпьем все вместе, мне бы хотелось бывать почаще в такой узкой компании, — неожиданно бодро воскликнул шоумен и показал официанту на бутылку «Метаксы». Она мгновенно оказалась на столе.

Павел решил взять себя в руки и не выдавать своего отношения к Ларисе. Даже выпил за ее красоту, о которой в тосте сообщил ему Леонтович.

Она кисло улыбнулась и решительно выпила.

— Единственная женщина на корабле, возникшая передо мной, словно из морского бриза, — продолжил шоумен. — Давно я не видел столь одухотворенного женского лица, оно пронизано какой-то неземной страстью. Не правда ли, граф?

Вопрос Леонтовича скорее заключал в себе намек на возможные отношения между Павлом и Ларисой. Поэтому пришлось заверить его:

— Возможно, я еще не уловил того, что тебе удалось понять. Нас ведь абсолютно шапочно познакомили в Москве, на презентации.

— Да. Тогда вы были в окружении шикарных дам, — поторопилась вставить Лора-гестапо.

— Странно, но тогда мы не встретились, — пожалел Леонтович и продолжил: — И эта женщина, владелица самого красивого салона цветов в Москве, утонченная и элегантная, смеет вспоминать о каких-то шикарных дамах. Да рядом с вами все они — дурнушки!

Павел понял, что шоумен влип. Вот что значит долго не замечать никого, кроме собственной жены. Совсем по поговорке «И на старуху бывает проруха». Но Павел не подал вида. Конечно, не из жалости к Лоре-гестапо.

— Ваша девушка, граф, скучает в одиночестве? — решила поддержать разговор она.

Павел взболтал маслянистый коньяк в пузатом бокале, сужающемся кверху, посмотрел на причудливые изгибы стекающей по стеклу жидкости, сделал глоток, посмаковал и серьезно ответил:

— Я уже пережил тот блаженный возраст, когда юные создания волнуют воображение. В отличие от вас, они без загадки. Я возгораюсь тогда, когда женщина волнует мне душу, а не пробуждает первобытные эмоции.

— И вас не соблазняют их прелести? — не сдавалась Лора-гестапо.