Чтение онлайн

Хоть Павлу и не пришлось поработать в разведке, но подготовку он прошел неплохую, и на такую удочку поймать его было невозможно.

— Это неправда, — ответил он. — Егор врать не будет.

Апостолос покусал губы, покашлял и признался:

— Мне он не сказал. Зато сказал мадемуазель Татьяне. Я ее прислал сразу после нашего ухода. Точно рассчитал. Эти актеры все тайны поверяют друг другу, как дети малые. А уж потом начинают интриговать. Ваши — не исключение.

— Татьяна вообще не имеет отношения к этому.

Апостолос молча встал, прошелся по кают-компании, открыл дверь в свою личную комнатку и предложил по-французски:

— Мадемуазель, позвольте вас побеспокоить.

Из комнатки вышла Татьяна.

Этого Павел никак не ожидал, но не показал вида. Встал и сухо поприветствовал бывшую любовницу. Апостолос проводил ее до кресла и спросил, что она хочет выпить.

— Все равно, — ответила Татьяна.

— Коньяк не рано?

— Годится, — она выглядела довольно зажатой, обычный шарм отсутствовал.

— А вы, граф?

Павел отказался.

Апостолос поухаживал за Татьяной, сел рядом с ней, закурил тонкую сигару и без всякого нажима, легко и непринужденно, принялся рассказывать таким тоном, словно то, о чем он говорил, его совершенно не касалось:

— Мадемуазель Татьяна очень верно оценила ситуацию и вместо того, чтобы прятаться и врать, пришла ко мне и покаялась. Теперь мне доподлинно известно, как моя жена собиралась мне изменять. Разумеется, я простил, но при одном условии — Татьяна должна помочь обезвредить Воркуту и всю его банду. Слава Богу, немногочисленную. Поэтому, граф, расслабьтесь, и поговорим начистоту… Револьвер передали господину Шкуратову… вы, и никто другой. Но ведь это револьвер Воркуты?

Отрицать было бессмысленно. Павел пожал плечами.

— Да. Мне его дал Воркута и посоветовал передать Егору на всякий случай.

— Отлично! — потер широкие ладони Апостолос. — И он же направил туда несчастную мадам Павлову. Ох, граф, зная ваше благородство, я не хотел ставить вас перед выбором, но мадемуазель, узнав о неприятностях, грозящих вам, согласилась помочь. Она немного рискует…

— Ради графа я готова на все, — вставила дрожащим голосом Татьяна и достала платочек.

— Но мы будем рядом, — продолжил Апостолос. — Согласитесь, Воркута стал слишком опасен. Кстати, а зачем он отправился с нами в круиз?

Павел промолчал. То, что он услышал от Воркуты на прощание, следовало еще переварить и обдумать. Эта информация дорогого стоит. И Воркута не позволит ему долго оставаться в живых. Он наверняка уже дожидается, когда Павел покинет кают-компанию.

— Граф! — Апостолос окриком вернул его к действительности. — Я спрашиваю, что делает на корабле ваш друг Воркута?

— Какой же он мне друг? — искренне удивился Павел. — Я в его дела никогда не лез. Меня такие вещи мало интересуют.

Апостолос внимательно посмотрел на него и ударил ладонью по столу.

— Верю! И не потому, что говоришь. Просто, таких, как ты, не посвящают. Так вот, мадемуазель Татьяна сама встретится с Воркутой.

— Как? — вырвалось у графа. Он сразу оценил опасность такого шага.

— Очень просто, пригласит его к себе.

— Он не придет, — заверил Павел.

— Придет… — как-то странно сказал Апостолос и нажал на кнопку вызова.

За его спиной возник матрос.

— Зови Яниса с охраной, и пусть все знают, что граф Нессельроде арестован по подозрению в соучастии в убийстве.

Павел не успел сообразить, чего от него хочет грек, как дюжие молодцы набросились на него, скрутили и выволокли из кают-компании.

Зевак и впрямь собралось немало. Тут же сбежались фоторепортеры и телевизионщики. Янис возглавлял процессию. Павел шел, пригибаясь и стараясь быть в кольце его провожатых. Больше всего сейчас он боялся одиночного прицельного выстрела. Но, очевидно, Воркута был не готов к такому развитию событий и упустил момент.

Графа благополучно сопроводили в госпитальную каюту, где в клубах дыма медленно приходил в себя Егор Шкуратов.

— Эй, Янис, пришли-ка мне виски! — потребовал он восстановившимся зычным голосом.

Оставив Павла в каюте, греки молча удалились. Егор свесил ноги с высокой кровати и с интересом принялся разглядывать Павла.

— Неужто Татьяна им про револьвер сказала?

Павел утвердительно кивнул.

— Вот сука. Теплая вода у нее в жопе не держится! И что теперь?

— Будем до Пирея виски пить, если принесут.

— Принесут! Рассказывай!

Павел не стал посвящать артиста во все перипетии своих отношений с Воркутой. Но признался, что никак не предполагал появления здесь Лоры-гестапо.

— Лоры-гестапо? — повторил Егор.

И Павел рассказал ему о том, как она его пытала. Егор слушал внимательно. От волнения его лысина покрылась потом, он примерял услышанное на себя и внутренне вздрагивал, представляя, что с ним было бы, если бы он не выстрелил.

Павел рассказывал, а сам мучился от сознания, что Татьяна по глупости ввязалась в это дело.

— Лора-гестапо не боялась только связанных мужиков, а Татьяна собралась встречаться один на один с вооруженным бандитом, против которого редкий мужик устоит.

— Татьяна устоит, — уверенно констатировал Шкуратов.

В ее голове столько разных способов сделать человеку несусветную гадость, что ни один Воркута ей не страшен.

Открылась дверь, и зашел матрос в пакетами в руках. В одном были бутылки, в другом фрукты.

— От господина Ликидиса, — коротко сообщил он и тут же вышел.

Егор, не вставая с кровати, потянулся за бутылкой. Павел пододвинул к нему пакет.

— Неужели ты все еще страдаешь и сохнешь по Таньке? — поинтересовался Егор, отхлебывая виски прямо из горлышка.

Павел и сам не знал. То есть, естественно, он ее ненавидел. Презирал. Но если бы сейчас пришел Янис и сказал, что надо спасать Татьяну, Павел, не раздумывая, бросился бы даже с голыми руками. Но разве об этом расскажешь. Поэтому он, приняв бутылку из рук артиста, отхлебнул и философски заключил: