Супервыстрел
Шрифт:
Чад поменялся местами с молодым следователем в арендованном BMW. Он смотрел, как Густав отъезжает от обочины, а из водительского окна валил столб дыма.
OceanofPDF.com
30
Остаток дня и начало вечера Чад провёл в поездках по местам, которые не видел с момента прибытия в Мюнхен. Он прогулялся по Фрауэнкирхе и церкви Святого Петра, по Резиденции, по Немецкому музею. Посетил Олимпийский парк. Наблюдал за бегунами, неуклюже бредущими по беговой дорожке Олимпийского стадиона. И всё это время он начинал чувствовать себя скорее мюнхенцем, чем случайным туристом, которым он был.
Он вернулся в отель, обнаружил Фрэнка спящим и храпящим в своей постели и сам поспал несколько часов.
Сейчас, в половине одиннадцатого, он стоял у комнаты Сирены. Он дважды тихонько постучал в толстую деревянную дверь. В глазок он увидел чей-то глаз, и дверь распахнулась.
На Сирене были только мешковатые шорты и футболка, доходившая почти до низа. В правой руке она держала свой «Глок». Она закрыла за ним дверь.
Комнату освещала лишь маленькая настольная лампа. Чад сел на диван. Было тепло. Его тело покалывало от осознания того, что она только что была здесь, словно часть её осталась там и теперь проникала в него.
Она спросила: «Я думала, ты придёшь гораздо раньше?» Она положила пистолет на стол, села на другой конец дивана и подтянула голые ноги к груди, свернувшись калачиком. На ноге, там, где стекло её порезало, была новая повязка. Он почти забыл об этом.
"Вы пропустили меня?"
«Ага. Как и моя девственность».
«Мы ведь не о древней истории говорим».
«Откуда ты знаешь? Может, сменим тему?»
«Вы подняли этот вопрос».
Она опустила брови. «Вот. Посмотри-ка». Она села, придвинула к себе ноутбук на журнальном столике и вошла в файлы, которые сохранила ранее.
«Откуда ты это взял?»
«Я никуда без него не хожу». К этому времени компьютер уже нагрелся, и она открыла первый файл Энтони Бускона. Она повернула ноутбук к Чаду.
Он быстро просмотрел информацию. Интересный листок, подумал он. Но откуда она его взяла? Он напомнил ему правительственный формат, который он видел в армии. Фамилия, имя в середине, отчество, первая буква фамилии. Выпуск, по одному на каждого. Весь документ был таким. Он узнал человека на фотографии. «Разве это не один из американцев?»
«Ага. Вот». Она назвала следующее имя: Джон «Креститель» Роти.
Чад прочитал. Информация была очень похожа на ту, что была у первого человека, подумал он.
Мелкие правонарушения, или их просто не застали за чем-то серьёзным. «Хорошее прозвище».
«Я рассмеялась». Она назвала последнее имя — Джозеф Марчелли. «Думаю, этот парень главный. Он был в обоих списках известных сообщников. Они все из Нью-Йорка. Вопрос в том, почему они здесь?»
Чад сразу заметил возможные связи с организованной преступностью. «С мафией?»
«Мы точно не знаем, чем занимается Марчелли. Возможно, он фрилансер, желающий немного подзаработать».
«Полагаю, они тоже хотят «Гипершот»?» — спросил Чад.
«Скорее всего, это прицел Болдуина и VH-40».
Чад подумал о том, что пропало, когда двое мужчин обыскивали номер отеля. Единственной пропавшей вещью был информационный лист по «Гипершоту». В тот момент они с Фрэнком не обратили внимания на пропажу, поскольку она не казалась им слишком уж серьёзной. В конце концов, это был скорее рекламный ролик, чем что-либо ещё. Чад сказал: «Они могли узнать об оружии из пропавшего паспорта. В нём было не так много конкретной технической информации. Как вы знаете, там были указаны начальная скорость пули, фут-фунты на разных дистанциях и лёгкие пластиковые пули».
«Похоже, это идеальный пистолет для киллера», — сказала она. «Мафа использует в основном 22-й калибр. Они дешёвые, бесшумные даже без глушителей, а пуля попадает в мозг и отскакивает внутри, перемешивая их, как яйца».
Чад кивнул в знак согласия. «А прицел Фрэнка позволял им сидеть на крыше здания в чёртовом складном кресле и снимать жертв, днём или ночью, прогуливающихся по улице. Покупающих газету. Да что угодно».
Теория о наёмном убийце напомнила Чаду о его разговоре с Густавом Фоглером. Он подробно рассказал Сирене о том, о чём спрашивал инспектор, и о чём тот открыто рассказал. Она внимательно слушала, не задавая ни единого вопроса. Её ответы выражались скорее мимикой.
Распахнутые глаза, улыбки, поднимающиеся и опускающиеся брови. Чад всё лучше понимал её мысли. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше ему нравилось её общество. Казалось, это чувство было взаимным.
Когда он закончил, она откинулась назад и спросила: «Ты ему доверяешь?»
«Не знаю. Но не думаю, что он верит, что Альдо фон Герц уехал по делам».
«Он не глупый», — сказала она. «Я однажды столкнулась с ним в Бонне». Она резко остановилась, не зная, стоит ли продолжать.
«Что это было?»
«Это неважно. Я просто хочу сказать: не стоит его недооценивать. Он воспользуется любой информацией, которую вы ему только что дали, и превратит её в свою версию правды. Когда он закончит, вы будете болтаться на ветру, как бельё у какой-нибудь путцфрау».
Она поведала ему ещё одну часть своего прошлого, словно некое загадочное существо, искушающее его узнать больше, а затем импульсивно отвергла эту любопытную информацию, как несущественную. Он чувствовал, что она могла лишь привести его к истине, а не быть подтолкнута какой-либо другой силой.
Тем не менее, его по-прежнему интриговали ее потрясающие черты лица и не слишком покладистый нрав.
Чад посмотрел на часы и медленно поднялся. Было почти одиннадцать.
«Нам пора идти. Лютер хотел, чтобы мы были там до полуночи».
«Наверное, мне стоит одеться». Она подошла к чемодану и достала оттуда угольно-серые джинсы и тёмно-зелёную толстовку. «Полагаю, ты хочешь бесплатное шоу?» Чад улыбнулся и снова сел к ней спиной.
«Нет. Я бы заплатил символическую плату».
"Забавный."
Через мгновение она пришла в себя, полностью одетая. Ремень «Глока» был закреплён на левой руке. «Пошли». Она схватила чёрную кожаную куртку и направилась к двери.
Чад уже собирался вернуться в комнату, но она схватила его за руку и остановила. Он спросил: «А как же Фрэнк?»
«Он же спит, да? Пусть спит. За вами двумя будет сложно уследить. Вы и так будете достаточно плохи».
Он прошептал: «Иди к чёрту. Я могу о себе позаботиться». Она пошла. «Ага, конечно».