Чтение онлайн

– Алиса, - взяв свою сумку, обратилась настоятельница ко мне, прощаясь, - будь хорошей женой графу Хартман и помни, твой муж маг, а у них особое отношение к женам.

Монахиня специально не стала употреблять выражения "любимые жены" или "женщины, которыми маги одержимы". Граф Хартман обещал, что позаботится о жене, значит, и объяснять все жене он будет сам.

И сестра Даяна ушла, а я осталась одна в большой, освещенной только парой свечей комнате. Темно было и за окнами, казалось, даже звёзды испугались тьмы и не показываются на небе.

– Тучи. Просто небо заволокло тучами, - проговорила я в слух и, запрыгнув в кровать, закрылась одеялом.

А открыв глаза парой часов позже, я увидела в своей комнате незнакомую женщину.

Присев в реверансе, она представилась моей личной горничной Равдой и предложила мне нарядиться к завтраку. Светло-сиреневое платье она держала в вытянутой руке.

Протирая спросонья глаза, я спросила:

– А где завтрак?

– В обеденном зале, конечно.
– Что-то мне эта Равда не нравилась, было в ней что-то презрительное или лживо-угодническое.
– На первом этаже.

– Так мне придется идти в обеденный зал? – Сев на кровати, сложив под собой ноги, спросила я.

– Конечно. В замке принято завтракать всей семьей за одним столом. Там будут все.

Все еще переживая отъезд сестры Даяны, я решила немного пошутить, просто чтоб веселее начать утро:

– А почему завтрак подают в обеденном зале? Разве там не принято обедать?
– Спросила я личную горничную.
– В этом замке нет отдельного помещения для завтраков? Ужин тоже проходит в обеденном зале?

Горничная смотрела на меня недовольно, и видно было, что ей хочется грубо осадить меня. Такое же выражение лица я часто видела у монахинь в первые месяцы моей жизни в монастыре. Но там, даже ругая меня, сестры хотели меня чему-то научить или уберечь от ошибок. А Равде я была неприятна, а мои шутки неприятны вдвойне. Горничная сдержалась от лишних слов, только напомнила мне, что к восьми часам все собираются за столом в обеденном зале. Последнее словосочетание она произнесла по слогам, широко раскрывая рот. Выглядело это некрасиво. И я поспешила в ванную комнату, чтоб освежиться.

Равда, к тому моменту, как я вышла из ванной, уже разложила на заправленной кровати, платье и нижние юбки. На громоздком трюмо в углу комнаты меня уже дожидались расчёски, заколки и шпильки.

И я, с одной стороны, была рада, что мне уже не нужно надевать одеяние послушницы, но, в то же время, мне не нравился цвет платья. Мне всегда казалось, что бледно-сиреневый цвет мне не идёт. Хоть мама и пытались мне доказать, что к моему цветотипу подходят все оттенки сиреневого цвета. И если с насыщенными оттенками сиреневого цвета я ещё была готова смириться, если одежда этого оттенка продавалась по большой скидке и модель мне подходила, то светло-сиреневый я никогда не надевала. А то платье, которое принесла горничная, было очень блеклым, как будто застиранным. Еще на нем было много бантиков, ленточек, стеклянных бусинок. И, конечно, я попыталась от него отказаться

– Нельзя, графиня Хартман прислала вам его в подарок, она обидится, если вы выйдете в одеянии монахини. – Поджав губы, возразила Равда.

– А я надену другой подарок графини, чёрное платье. – Платье, которое я надевала на свою свадьбу, мне нравилось намного больше.

– Оно траурное!
– Чуть ли выкрикнула Равда.
– Надев его, вы оскорбите уже графа Хартман. Он подумает, что вы не рады его возвращению.

И я с тоской посмотрела на свое рясу, но горничная уже подошла ко мне с первой нижней юбкой, всего их было три. Потом она натянула на меня бледно-сиреневое платье и туго зашнуровала его за спиной. Слишком туго.

– Я дышать не могу, - пожаловалась я

– Это с непривычки, после вашей жизни в монастыре. Скоро привыкните. – Я, дыша учащенно и поверхностно, подошла к зеркалу: может, выгляжу я лучше, чем себя чувствую?

Но, нет. Платье сидело ужасно. Оно было тугим не только в затянутом лифе, оно, вообще, было мне мало. И длина его не доходила даже до щиколоток, даже рукава были коротки. Но Равда не дала мне времени возмущаться, она посадила меня на стул перед трюмо и стала расчёсывать волосы.

Учитывая то, что вчера я легла, не высушив волосы и не расчесавшись, ее работа, конечно, не была простой. Но и сложной была не настолько, чтобы так дергать мои волосы.

– Ай, больно!
– Уже который раз возмутилась я.

– Ваши волосы в ужасном состоянии. – Скривив губы, произнесла моя личная горничная.
– Даже гриву лошадей содержат в большем порядке.

Далее я терпела экзекуцию молча. Даже когда Равда слишком сильно стянула мне волосы на затылке и, закрутив их в болезненный узел, натыкала в него все шпильки, что лежали передо мной. А потом ещё не пожалела на меня всех многочисленных заколочек.

Мне казалось, что из-за этой прически я не смогу моргать и ходить буду с натянутой полуулыбкой. Как последний штрих, горничная поставила возле стула обувь и, сказав, что через двадцать минут я должна быть в обеденном зале, скрылась за дверью.

Мое отражение было ужасно, кошмарно. И чувствовала я себя также. Даже туфли оказались мне малы. Я подумала о тех туфлях, которые мне принесли вместе с платьем вчера, но они были черные, а когда платье бледно-сиреневое и не длинное, они смотреться не будут.

Я сняла с головы все ненужные заколки, но вид мой остался таким же унылым.

И я решилась пройти к графу Хартман, все-таки, он мой муж, пусть честно скажет, как я выгляжу.

Я с опаской выглядывала в проходной комнате Кларка, но как только убедилась, что его в ней нет, пробежала к нужной мне двери и постучала в нее.

Из глубины комнаты меня голосом графа пригласили войти, но я сначала просунула в комнату голову, а потом и сама вошла.

Граф Хартман стоял возле одного из трёх окон полностью одетым и смотрел куда-то вдаль. Увидев, что в комнату вошла я, он развернулся в мою сторону с улыбнулся. В черных штанах и темно-коричневом сюртуке он выглядел намного привлекательнее, чем вчера.

– Доброго утра, Алиса, - первым поздоровался он.
– Что-то случилось?
– Я сразу заметила, что мое имя граф произнес без ошибки. У Лэлы это не получилось сделать и за месяцы усиленных тренировок.

– Нет. И вам доброго утра, - В обратном порядке ответила я. А потом не сдержала возмущенную реплику.
– Это несправедливо! Сейчас даже вы красивее, чем я.

Глаза графа увеличились размером втрое.

Но он и вправду смотрелся просто великолепно. Под расстегнутым сюртуком виднелся черный жилет. А на белоснежной рубашке остались не застегнутыми верхние пуговицы. Но и это не главное, граф Хартман побрился и постригся. Сейчас я бы не сказала, что он староват. Стильный и привлекательный мужчина. Я его буду вспоминать таким, как увидела в это утро, когда он вернет меня на Землю.