Чтение онлайн

Но нет, Элиночка, ты взрослая тетя, многодетная мама, предприниматель! Держишь спину прямо, как завещала матушка, и вперед, вперед, вперед!

Двор современного бизнес-комплекса «Башни Альянса» выглядит очень ухоженно и помпезно. Это символ амбиций, статуса и высоких технологий, гармонично вписанный в городскую композицию зданий. Место, где не работают, а создают будущее. И делают это стильно, дорого и публично.

Офиса Андрея, как и моего салона, здесь нет. Решили, что нецелесообразно. Но я мечтаю, что когда-нибудь мы сможем расшириться и сделать здесь нашу точку…

Мечты, мечты. А пока я просто иду на сессию к Марку.

После той провальной, абсурдной прогулки в парке, после разбора полетов на повышенных тонах с Полиной, я чувствую себя разбитой. Андрей просто самоустранился — ушел в свой цех, в молчание, в телефон.

И вот я стою, переминаясь с ноги на ногу у кабинета психолога. Сердце колотится не от страха, а от странного смятения. Что-то внутри настойчиво подталкивает развернуться и уйти. Просто уйти. Вернуться в свой салон, или к детям, в общем — в свой контролируемый хаос. Родной и знакомый.

Но ноги не слушаются. Мои намерения сильны. Я стучу.

Дверь открывается. Он на пороге — в мягком свитере, открытой позе с добродушной улыбкой.

— Элина. Заходите. Я рад, что вы пришли. — Здоровается, принимая мое пальто. — Выбирайте комфортное место, настраивайтесь и начнем. Может чаю? На улице сегодня необычно прохладно.

Кабинет наполнен светом от панорамных окон. При этом бежевые тона интерьера в сочетании с деревянной мебелью создают уют и тепло.

Рука Марка указывает на несколько вариантов, где бы я могла расположиться: Мягкая софа из букле с парой подушек-валиков, глубокое коричневое бархатное кресло, простой стул с мягкой сидушкой. Мы уже начинаем психоанализ, товарищ психолог?

Я выбираю глубокое кресло, хочется чувствовать себя защищенной в незнакомом пространстве.

— Да, чай был бы кстати. — Потираю руки с целью согреть пальцы, перчатки я забыла в машине.

Он быстро щелкнул клавишей стильного термопода и устраивается прямо напротив меня. В руках тут же оказывается записная книжка и ручка.

— Итак, прежде чем мы начнем, я бы хотел проговорить с тобой некоторые организационные нюансы. Не против, что я сразу на ты?

— Нет. Что за нюансы? — Соврала, мне немного некомфортно с малознакомым человеком сразу сближаться? Но может это необходимо?

— Ходила ли ты ранее к психологу, на личную терапию? Спрашиваю для того, чтобы понять, на каком ты примерно уровне.

— Хм, уровне? Ну я читаю много книг по психологии. Для работы полезно, и с сотрудниками взаимодействую. Лично ходила, но все как то не то.

— Отлично. Ты планируешь один раз пообщаться или курсом? — Внимательный взгляд сканирует меня, исследует. Глаза оценивающе пробегаются по моим рукам, глазам, плечам. Я понимаю, что он делает

— Не решила.

— Хорошо. Какой у тебя запрос?

Здесь я немного теряюсь. Не имею в голове формулировки. Зачем я здесь? Что меня сюда привело? Что заставило меня встать очень рано, заранее созвониться с няней и вызвать её в воскресенье в семь утра?

Но внутренняя боль и усталость уже нашли выход, выливаясь в нескончаемый поток слов и даже слез.

Я начала изливать душу с истории про субботний ад, про пятно на штанах, про мороженое на ботинке инспектора, про Полину с бутылкой в пакете, про свекровь. Про ощущение, что я — худшая мать на свете и что все мои усилия — жалкий, убогий фарс. Говорю срывающимся голосом, давя ком в горле. А он сидит напротив, слегка наклонившись, и слушает. Редко черкая что-то ручкой, но глаз почти не сводит. Так слушает, как не слушал меня, кажется, никто и никогда. Его взгляд не осуждает, не дает советов. Он просто принимает. Поглощает мой стыд и выдаёт взамен тихое, безграничное сочувствие.

— Я вижу, ты испытываешь невыносимую нагрузку, Элина, — говорит он наконец, когда я выдыхаюсь. — Ты пытаешься быть идеальной сразу во всех ролях: мать, жена, бизнес-леди, хозяйка. Но идеальным может быть только образ. Живой человек — нет. И в этом его прелесть.

— Но я терплю крах во всем! — выдыхаю я.

— Нет. Ты терпишь крах в попытке соответствовать чужим ожиданиям. Опеки, свекрови, общества, даже мужа. А где в этом списке Элина? Её ожидания от самой себя? Её желания?

Он подходит к маленькому столику, наливает из керамического чайника в такую же кружку заварку. Аромат имбиря и лимона наполняет воздух.

— Ты достойна жить по зову сердца, — продолжает он, передавая мне чашку. Наши пальцы соприкасаются. На мгновение дольше, чем нужно. Его прикосновение теплое, сухое, намеренное. — Ты достойна отринуть всё, что заставляет тебя грустить, давит, заставляет чувствовать себя неудачницей. Иногда для спасения цветка нужно безжалостно обрезать засохшие ветви.

Психолог садится обратно, и его слова текут, проникают в меня, словно инородная вязкая субстанция. От этих слов хочется и сбежать и принять их одновременно. Как можно отринуть все, что заставляет грустить? Детей? Мужа? Не искать компромисс?

И ведь это — именно то, что моя израненная душа жаждет услышать. Полное и безоговорочное оправдание. Не «ты виновата», а «ты — жертва». Это соблазнительный побег. Откинуться в это кресло и позволить кому-то сильному и понимающему наконец-то сказать: «Ты права. Они все не правы. Ты должна быть счастлива. Просто сбрось все это».

И он позволяет себе… чуть больше. Когда речь заходит о том, как я перестала чувствовать себя женщиной, он внимательно смотрит на меня и мягко говорит:

— Это сложно представить. Ты излучаешь невероятную энергию и притягательность. Даже сейчас, уставшая, измотанная. Это редкий дар.

Мне становится жарко. Это комплимент, далеко выходящий за рамки терапевтической поддержки. И часть меня расцветает от этих слов. Меня заметили. Увидели не мать, не хозяйку, а женщину. Принимают и восхищаются.

Время кончается. Я встаю, всё ещё в лёгком опьянении от его слов и собственного отчаяния.

— Спасибо, Марк. Этот визит дал мне пищу для размышлений.

— Всегда рад быть твоей тихой гаванью, — улыбается он и тоже поднимается. — Пиши, если захочешь встречаться на регулярной основе. Тебе явно не хватает безопасного места.

Он провожает меня к двери и, прощаясь, берет мои руки в свои. Не рукопожатие. Именно берет, обхватывая ладонями. Держит.

— Помни, Элина, твое счастье — в твоих руках. Иногда нужна смелость, чтобы взять его.

— Спасибо, — шепчу я, выскальзывая из его касания.

На улице холодный воздух бьет в лицо, и замешательство накрывает с новой силой. Такой резкий контраст с теплом его кабинета, горячего чая, уютной обстановки.

Но на фоне контраста я теперь вижу, Марк переходит границы. Я чувствую это кожей. Границы между специалистом и… кем? Поклонником? Искушением? И это смущает, щекочет где-то в глубине, вызывает тревожный звонок. Но это же и есть то самое «заметил, принял». Противоречие разрывает меня на части.