Чтение онлайн

Она замирает. Её глаза, такие же, как у Андрея, но жестче, сужаются. Егор, чувствуя неладное начинает ерзать и тянуть ко мне руки.

— Что это значит, «сбивает настрой»? Я что, мешаю?

— Не в том смысле, что мешаете, — я чувствую, как моя твердость начинает таять под её взглядом. — Просто сейчас очень хрупкий момент. Дети должны видеть, что мы с Андреем — команда. Что мы сами всё решаем. Ваше вмешательство, даже из лучших побуждений сейчас создает лишнее напряжение.

— Лишнее напряжение? — она повышает голос на полтона. Это уже не вежливость. Скандала не избежать. — Я создаю напряжение? Я, которая ночей не спала, пока вы тут по своим студиям разъезжали? Я, которая всегда готова примчаться и помочь? Это ты, Элина, создаешь напряжение в семье своими амбициями! Дом запущен, дети как сорняки, а ты — о ноготках и деньгах думаешь!

Я чувствую, как горячая волна поднимается от шеи к лицу. Границы, которые я пыталась выстроить, рушатся под натиском злости, наглости, агрессии.

— Это мой дом, мои дети, моя жизнь! — вырывается у меня, и голос срывается. — И я решаю, как нам жить! Не вы!

— Твой дом? — она делает шаг вперед, и мне приходится отступить. Она входит в прихожую, и её присутствие заполняет всё пространство. — Твой дом, который я не раз помогала спасать от бардака? Твои дети, которых я нянчила, пока ты строила свою «жизнь и карьеру»? Да я жизнь прожила, деточка! Здесь нет ничего «твоего»!

Фраза-каток, сметающая любое моё право на собственный опыт, на ошибки, на свой путь размазывает меня окончательно! Хватит!

Если эта женщина не хочет по-хорошему, будет по плохому!

— Прошу вас уйти! Видеть детей будете только в моем присутствии или в присутствии Андрея. Я пыталась говорить с вами нормально! — Кричу я, уже не сдерживаясь. Егор на руках свекрови вздрагивает и начинает хныкать. Забираю сына.

— Да если бы не я, то так Полинка и осталась гнить в СИЗО! И вас бы это ничему не научило! Кто, по твоему, сказал ей, куда звонить?! А?! Да если бы я не подсказала Полине позвонить в опеку, чтобы вас встряхнуть, вы бы так и не взялись за ум! Все в свой бизнес играетесь, а на детей вам плевать! И горе-мамаша так бы и не спохватилась, что детей надо воспитывать и учить! Я знаю, как лучше! И тебя научу, как с семьей нужно обходиться!

Мир пошатнулся, мне дурно. Вот вроде не чужой человек, а организовал такую подставу. Она совсем не понимает, что будет?

— Что? — мой голос — просто шелест. — Что вы сказали?

Она на секунду замолкает, понимая, что сорвалось. Но отступать не в её правилах. Женщина выпрямляется, уверенная в своей правоте.

— Я сказала, что надо было вас встряхнуть! Ребенок тонул, а вы его не замечали! Кто-то же должен был о нёй подумать!

— Вы подсказали ей? Позвонить в опеку? — Я медленно произношу каждое слово, чувствуя, как внутри всё превращается в лёд. — Это вы всё это устроили?

— Не «устроила»! Направила! Чтобы вы опомнились!

Всё встаёт на свои места. Паника Полины. Её звонок. Внезапный интерес опеки. Это не спонтанный бунт подростка. Самая настоящая диверсия, спланированная её бабушкой.

— Ваше «лучше» привело нас в опеку! Из-за ваших советов, вашего давления моя семья под угрозой! Всех детей могут забрать, потому что вы сунули нос не в свое дело.

— Из-за меня? — её лицо искажается обидой и гневом. — Ах, из-за меня! Может, тогда скажешь, что это я Полинке велела воровать и хамить охране? Это я вам нервы трепала, чтобы вы на детей внимания не обращали?

И тут эта женщина решает сыграть свой последний аккорд!

— А вот Андрей меня поддержал!

Бум! Меня оглушает взрывом в грудной клетке от предательства мужа против своей семьи.

Я не помню, что говорю дальше. Кажется, что-то про «предательство», про «больше никогда». Вижу, как её лицо багровеет, слышу её ответные крики: «Неблагодарная! Я для вас всё!». Егор плачет навзрыд.

Я не могу больше. Разворачиваюсь, беру ключи, автокресло, и, не глядя на неё, выхожу из дома. Захлопываю дверь. Клара Павловна бежит за мной следом, что то кричит в спину.

Закрываюсь от всего мира в машине, прижимая к себе рыдающего сына.

Руки трясутся так, что я едва могу вставить ключ в замок зажигания. В глазах стоит белая пелена от ярости и бессилия.

Она всё это устроила. Она сознательно нанесла удар по нашей семье. И Андрей все знал, все одобрил и принял. Он позвал её сюда. Какая ирония.

Я смотрю в зеркало заднего вида на красное, испуганное личико Егора. И понимаю, что только что границы были не просто нарушены. Их взорвали. И теперь я не знаю, что делать с этой войной на два фронта. С опекой — снаружи. И с семьёй — изнутри.

Москва. Экспо-Центр. Торгово-промышленная выставка «Мебель-2030». Я брожу по бесконечным павильонам, а внутри стремительно растёт раздражение, накапливается словно снежный ком. Всё, что я вижу, порождает только тотальное разочарование. Половина рекламных стендов — показуха, пустышки. Принципиально новые образцы — переработка старого под дорогую музыку. Ни одной стоящей идеи, не одного материала, от которого бы ёкнуло сердце, как раньше. Я трачу время, которого у меня нет, на эту светскую тусовку под видом бизнеса. Элина была права, что не хотела отпускать меня. И теперь я чувствую себя виноватым перед ней и детьми.

Виктория, обычно заряженная как батарейка, сегодня ходит притихшая и даже отговаривает меня под конец дня идти в часть зала с газлифтами для дверей, мол, здесь нечем вдохновляться.

Именно в этот момент ко мне подходит Сергей Малахов. Молодой конкурент. Недавно на рынке, но уже с громкими, дерзкими проектами. Говорят, у него серьёзные покровители. Он улыбается дружелюбно, но в глазах — сталь.

— Андрей, привет! Рад видеть.

— Сергей. — Киваю, стараясь не показать, как меня бесит его показная лёгкость и панибратство.

— Смотрю вашу активность. Заявку на конкурс «Северный ветер» подали. Сильная работа.

— Спасибо, — бормочу я, уже готовый отойти.

— Да, концепт интересный, — он слегка наклоняется, понижая голос. — Прямо очень знакомый. Буквально на днях видел почти такую же. У одной дизайн-студии из Питера. Их заявка появилась, интересное дело, на пару дней раньше вашей. Странное совпадение, правда? Как будто кто-то идею подглядел.

У меня леденеет всё внутри. Кровь отливает от лица.

— Что ты хочешь сказать?

— Да ничего, — он отводит взгляд, делая вид, что рассматривает соседний стенд. — Просто будьте осторожны, старина. Конкурс масштабный, серьёзный. А похожие работы комиссия сразу отсекает, как плагиат, без разбирательств. Неприятно будет.

Он хлопает меня по плечу и растворяется в толпе, оставив меня с каменной глыбой в сердце.

Твою мать! Только в плагиате меня не обвиняли! Мысли несутся, обжигая: утечка данных? Кто-то проявил небрежность? Или что-то хуже? Корпоративная измена?