Чтение онлайн

Откидываюсь на спинку стула, в ожидании интереснейшего рассказа про склоки на ровном месте, но то, что я слышу, заставляет отсутствующие на голове волосы встать дыбом.

Элина, не торопясь, рассказывала всё достаточно красочно. И даже если отбросить эмоции, половину диалога и мыслей посчитать додумкой — произошедшее всё равно, всё звучит очень плохо. Не ожидал такого от родной матери.

— Вот так и выяснилось, что в её глазах мы настолько хреновые, что только опека и способна нас вразумить. А теперь вот. — Покорно разводит руками. — Нам разгребать.

— Хм. — Произнося эти слова, лицо Элины дрогнуло. Там явно есть что-то ещё, я чувствую, но не могу уловить. И это меня сильно колет. Но спросить, надавить не решаюсь.

Жена замолкла с застывшими приборами над салатом. Мысли её сейчас улетают куда-то слишком далеко. Но она уже выглядит гораздо спокойнее и расслабленнее.

Как бы мне ни хотелось дать ей время и тишины, нужно вернуться в точку здесь и сейчас:

— Эля, насчёт мамы…

Она медленно поднимает на меня взгляд, в котором читается ядерная смесь эмоций. Вот-вот и захлестнёт мощной волной.

— Я ничего не знал о её плане, — беру её руку через стол и переплетаю пальцы. — и не поддерживаю это сейчас. Мне больно, что она сделала такое. Мы с ней поговорим, когда будем готовы. Но сначала…

Официант приносит еду, что заставляет нас на секунду прервать разговор

— Я бы очень хотел отдохнуть всё вместе. Пока есть такая возможность. И главное, чтобы ты отдохнула.

Ухмыльнувшись, не отвечает, но потом Элина вдруг говорит:

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Мы впервые за долгое время разговариваем нормально.

Я смотрю на неё и понимаю, что она права. Без обвинений, криков и старых обид. Простое общение в кафе супругов…

— Может, потому, что сегодня мы были на одной стороне, — говорю я.

Она кивает.

— Может быть.

И в этот момент я вдруг понимаю, как давно мне не хватало именно этого ощущения.

— Я не поеду.

Я говорю это уже третий раз за последние десять минут.

Андрей стоит у окна на кухне, опершись ладонями о подоконник. Он слушает меня молча, как слушают человека, который всё равно скажет ещё пару кругов того же самого, прежде чем остановится. Перед ним лежит письмо с вызовом в суд, для оглашения решения об ограничении нас в родительских правах…

— Эля, — говорит он спокойно. — Ты поедешь.

— С чего ты решил?

— С того, что ты последние несколько месяцев почти не спишь.

— Это нормально. — Пожимаю плечами. — Материнство. Так бывает.

— Это ненормально.

Я скрещиваю руки на груди.

— У нас суд на носу, опека как дамоклов меч. У тебя бизнес трещит. Полина на взводе. Артём винит себя за всё подряд. А ты предлагаешь мне уехать отдыхать?

— Не отдыхать.

Он поворачивается ко мне.

— Выдохнуть. Твои родители несколько месяцев не видели Егорку.

— Сейчас не время выдыхать.

— Именно сейчас и время.

Я раздражённо пыхчу. Бесполезно спорить с мужем, когда он так непреклонен и что-то втемяшил себе в голову.

— Андрей, у меня четверо детей.

— Один ребёнок.

— Что?

— Трое остаются со мной. Егор поедет с тобой.

Я на секунду теряюсь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я смотрю на него внимательно, но понимаю, что муж уже всё решил, шутки неуместны.

— А ты справишься?

— Постараюсь.

— Что значит постараешься? Боже, нет, это немыслимо!

Он усмехается.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты думаешь, будто я не умею держать ложку.

— Иногда ты ведёшь себя так, будто не умеешь держать ребёнка.

— Вот и научусь заодно.

Я качаю головой.

— Это плохая идея.

— Это единственная нормальная идея за последние месяцы.

Сделав шаг ко мне, муж вовлекает в свои крепкие тёплые объятия.

— Эля, ты выгорела. — Прижимается ко мне. — Только представь деревенский воздух, выходные, по грибы с мамой сходишь. Ты так давно не выбиралась куда-то помимо срочных важных дел.

В голове действительно, словно калейдоскоп замелькали картинки из детства. На душе сразу стало чуточку уютнее и теплее. Когда-то я девчонкой ездила к бабушке в деревню, а сейчас там живут родители. И несмотря на то что мы помогли им с домом, сделали его более комфортным и современным, в нём и окружающей атмосфере всё равно остался этот вайб замедленного времени, отдыха и уюта.

— Ну нет. Я просто устала.

— Да. Элина, это и есть выгорание. Если не согласишься по-хорошему, я закину тебя на плечо и сам отвезу на перрон.

Я отвожу взгляд.

— Я не могу просто взять и уехать.

— Можешь.

— А если что-то случится?

— Позвонишь.

— А если дети…

— Позвонишь.

Я смотрю на него.

— А если ты…

Он понимает, что я недоговорила. И отвечает тихо, но очень уверенно:

— Я справлюсь. Давай немного поверим в меня? Мне и так страшно, а ты нагнетаешь. Просто поверь.

И я верю, понимаю, что он правда этого хочет. Не потому, что устал от меня. Не потому, что хочет тишины дома. А потому что видит, в каком состоянии я живу последние месяцы.

Я вздыхаю.

— Ты невозможный человек.

— Знаю.

— Когда поезд? — посматриваю на часы.

— Через два часа.

Я резко поднимаю голову.

— Что?!

Он улыбается чуть виновато.

— Я купил билеты утром.

— Андрей! Так нельзя!

— Если бы я сказал раньше, ты бы отказалась.

Я смотрю на него и понимаю, что он прав. Ужасно бесит.

На вокзале шумно.

Люди тянут чемоданы, дети бегают между лавками, из динамиков объявляют какие-то поезда абсолютно неразборчивым голосом. Суета вокруг позволяет отвлечься от насущных проблем, словно мы обычная семья, которая провожает маму с младшим сыном на два дня.

Егор спит у меня на руках, уткнувшись носом в куртку. Забинтованная рука, которой он всё время активно старается двигать, аккуратно лежит на моём плече.