Чтение онлайн

Мы хотим заниматься, совершенно не противопоставляя себя здесь никому, широким кругом проблем — от наркотизации и алкоголизации нашего населения до демографического кризиса, суицида, агрессии и всего остального. Мы хотим это знать. Естественно, что мы хотим, прежде всего, пользоваться знаниями, которые уже имеются, и собирать их, уплотнять, организовывать в систему.

Но мы хотим добывать и новые знания. Нам нужна максимально развернутая теория регресса. Теория аномии. Нам мало Дюркгейма. Нам нужны современные работы. Новые исследователи, которые внесут свою лепту в эти исследования. Мы должны оказаться на переднем крае этих исследований. Серьезно, респектабельно, без всяких попыток открывать велосипеды, мы должны оказаться на этом переднем крае, владея практическим аппаратом.

Не надо никакой фанаберии. Мы прекрасно понимаем, что люди, которые сейчас пытаются доразрушить Россию, вполне подготовлены. А нам еще только предстоит готовить активы. Но мы находимся на своей родной земле. И на самом деле мы если не умнее, то, по крайней мере, глубже тех, кто пытается взять нас «на хапок», кто пытается осуществить по отношению к нам еще один асимметричный, многомерный, интеллектуально-политический, интеллектуально-психологический, психологический, информационный и пр. «блицкриг». Не будет уже блицкрига. Блицкриги уже срываются. Мы переходим в режим затяжных сражений, войны нервов и интеллекта. И мы эту войну должны выиграть. Она уже идет. Третья мировая война в разгаре, просто никто не обратил на это внимания.

Мы хотим знать меру патологичности нашей реальности. Точки опоры внутри этой реальности. Группы, на которые можно опереться. Конкретные, реальные контррегрессивные точки, на которые можно опереться, с которыми можно построить контакт.

Собрав информацию по открытым источникам, добавив свои исследования, соединив все это с базой знаний, мы хотим построить модели. Мы хотим знать общество, в котором живем. Нельзя через год говорить на языке: «процветаем» мы или «гибнем». Нужны доказательства, которые сокрушат любых новых млечиных или сванидзе, а также всех, кто стоит за их спиной. Доказательства должны быть абсолютными. Неопровержимыми. И нужны люди, которые ими владеют. Нужны модели. Нужно выявить тенденции, тренды, макротенденции в обществе.

Общество должно знать, какова мера его болезни и каковы его перспективы, ибо все отсюда не уедут. Очень многие хотят здесь жить или не могут жить в другом месте. И к этим людям мы обращаемся не для того, чтобы, увидев масштаб негативных тенденций, они загрустили бы и схватились за бутылку или за пистолет. А для того, чтобы они поняли, как можно бороться, поняли, что не бороться нельзя, а также поняли, с чем надо бороться. И это-то и есть главное, потому что до сих пор настоящей глубины и точности в этом понимании нет. Все на глазок, все примерно. Так не воюют в XXI столетии, так не побеждают в XXI столетии. Так проигрывают, так капитулируют. А мы хотим другого.

Вот когда мы все это узнаем, построим модели и предъявим в полном объеме, мы ответим себе и на вопросы о социогенезе, то есть о том, что мы собираем для противодействия, и на вопросы о конкретной политической деятельности. Не только на вопрос о том, что мы поддерживаем, но и на вопрос о том, чему и как мы противостоим. И если мы будем во всеоружии, мы найдем средства этого противостояния. Поверьте мне, эти средства найдутся.

Поняв до конца, в чем дело, доказав это другим, объединившись с другими, вооружив их знанием, продвинувшись с этим знанием в массы, мы поймем точнее, что делать, и мы будем действовать. В действии мы будем углублять связь с обществом. Углубляя связь с обществом, мы будем углублять конкретное понимание своего общества.

У Маркса была формула «товар — деньги — товар'», у нас формула «знание — действие — знание'», а дальше «…действие'» и так далее. Мы не будем держать исследование втуне. Уже проведенное нами исследование должно стать достоянием общества. Это отдельное направление деятельности. Зачем 1500 человек тратили силы, время и душу? Зачем? Для того чтобы мы продвинули свое знание в общество. И мы его продвинем. Добиваться мы этого можем только совместными усилиями. И мы будем этого добиваться. Это касается не только данного проведенного исследования, но и всех исследований, которые мы намерены проводить. Мы постоянно будем наступать на интеллектуально-политическом фронте и наращивать это наступление. Потому что оборона в таких случаях — это смерть начинания. Мы начали, и мы вовсе не собираемся почить на лаврах достигнутого.

А теперь я перехожу ко второй части — «Актуальная политика».

Знакомлю вас с текстом, принадлежащим Станиславу Белковскому.

Станислав БЕЛКОВСКИЙ, «Кремль стоит на развилке — либо Сталин, либо национализм».

Лев Гулько: Здравствуйте. Наш сегодняшний разговор с политологом Станиславом Белковским посвящен собственно политике. У нас есть три темы. Все три касаются того, что называется этим красивым словом «политика». Здравствуйте, Станислав.

Станислав Белковский: Здравствуйте.

ЛГ: Начнем мы, пожалуй, вот с чего. В «Огоньке» опубликована статья под названием «Возгонка Сталина». Некоторое время назад Совет по развитию гражданского общества и правам человека при президенте предложил свой план десталинизации. И тут же, конечно, возникли споры. Зачем, вовремя ли это сделано? Может быть, этого совсем не нужно сейчас делать? А главное, как показывают опросы, популярность Иосифа Виссарионовича не падает. Они и знать его не знают. Не знаю, кто они уже ему: праправнуки? Но он популярен. И как это все объяснить, я, честно говоря, не очень понимаю. Откуда такая популярность?

СБ: Я думаю, что единственный для России способ десталинизации — это национализм, как ни странно. Но давайте по порядку. Почему Сталин популярен? Я уже много лет занимаюсь этой проблемой. Ведь то, что предлагает сегодня Совет во главе с Михаилом Александровичем Федотовым, — это далеко не первая попытка развенчать Сталина. Десталинизация началась в 1956 году на XX съезде, продолжилась с выносом его тела из Мавзолея. Потом, в эпоху перестройки, о Сталине и его преступлениях сказали и написали все, что только возможно. Наконец, массовым тиражом был опубликован «Архипелаг ГУЛАГ». А ведь еще в первые годы перестройки казалось, что опубликуют «Архипелаг ГУЛАГ» — и сознание русского человека изменится кардинально.

ЛГ: Массово.

СБ: Однако сегодня поклонников Сталина гораздо больше, чем тех, кто помнит, кто написал «Архипелаг ГУЛАГ», не говоря уже о тех, кто читал эту книгу — хотя бы кусками. И почему Сталин популярен, понятно. Потому что в рамках имперской парадигмы, которая довлеет над нами на протяжении всей нашей истории, развенчать его невозможно. Ведь Сталин — это имперский правитель, это правитель, который приносит все, что нужно имперскому сознанию.

ЛГ: Вы меня простите, Станислав, Сталин популярен сам по себе или как олицетворение правителя?

СБ: Как тип правителя. В русском политическом сознании, сложившемся за много веков империи, нет запроса на доброе государство. Есть запрос на государство злое и суровое. На учителя, который заставляет тебя учиться и работать. Потому что если такого учителя не будет, ты сопьешься и издохнешь под забором. И русский человек требует от государства не доброты, не помощи, не милосердия. Он требует от него подвигов, побед и великих свершений. Именно поэтому русское политическое сознание уважает тиранов, которые совершали эти подвиги и добивались свершений. А тех, кто был мягок и добр с русским народом, как-то не очень уважают в России. (О чем речь? О том, что у вас плохой менталитет. Белковскому мешает ваш менталитет — он имперский, и в нем есть «не тот» заказ на правителя. — С. К.)