Чтение онлайн

– Да? Будем ночевать в птичнике? Это даже интересно… Надеюсь, они не начнут кричать на рассвете?

– Начнут. Но сначала улетят в лес, – ведь они поют для своих соседей, не для наших…

Говоря это, Маугли осторожно привлёк меня к себе и теперь аккуратно разворачивал полотенце, в которое я была закутана. Он действовал очень бережно, медленно поворачивая меня, поднимая или опуская мои руки. Он не спрашивал словами, хочу ли я близости, но ясно давал понять, что только от меня зависит, будет ли она, оставляя возможность в любой момент остановить его. Но мне не хотелось прерывать Вайятху, – наоборот, хотелось закрыть глаза и полностью отдаться его ласковым рукам, губам… Забыться в чутких прикосновениях, наполненных заботой обо мне.

Нежность – вот чего мне отчаянно не хватало. Страсть, буря, натиск, сумасшествие – всё это было прекрасно, но иногда до боли была нужна вот такая тихая ласка. Даже сердце замедлило своё биение, словно боясь спугнуть настроение Вайятху…

Ткань упала к моим ногам, и Маугли с восхищением обвёл взглядом моё тело, наполняя меня изнутри каким-то тихим томлением.

– Сагите… как вы красивы! Я мог бы смотреть на вас целую вечность… Как жаль, что я не знал вас с самого начала моей жизни! Тех лет, что мне остались, не хватит, чтобы насмотреться на вас…

– Я бы тогда уже давным-давно превратилась в старушку и умерла. Ты ведь намного старше меня, – со смехом парировала я.

– Да… – с грустью ответил он. – Знаю… Но понять этого не могу. Мне всё время кажется, что до вашего появления я не жил.

Я переступила через упавшее полотенце и потянулась к лягушонку. Захотелось прижаться к нему, чтобы стереть грусть с любимого лица.

– А что ты делал тогда? – спросила я, касаясь его груди.

– Не знаю… Это всё вспоминается, как в тумане. Все мои прошлые жизни видятся, как сквозь дымку.

– Все жизни?..

– Я считал их так. Один хозяин – одна жизнь… До вас их было три, но все какие-то ненастоящие. Иногда мне хочется, чтобы их совсем не было.

– Почему? – шепнула я, поднимая к нему лицо и заглядывая в бездонные зелёные глаза.

– Потому что теперь понимаю, что не жил тогда, а… как будто спал. Всё время, даже когда бодрствовал. Это был очень-очень долгий сон. Иногда приятный, иногда отвратительный… А потом пришли вы и разбудили меня.

Осторожно гладя его по лицу, я отстранённо думала, что Маугли имел в виду, вероятно, воздействие лекарств, которые его заставляли принимать, и от которых я его избавила.

– Скажи, – проводя пальцами по его ключицам, спросила я, – ты помнишь самое начало, когда я нашла тебя там, на корабле?

– Да, помню…

– Что ты чувствовал тогда?

– Страх. Нет, даже ужас. Это как… если разрушится всё вокруг и ты упадёшь куда-то в совсем другое место… Ну, как в параллельный мир.

– Но ты справился с этим?

– Только благодаря вам. Я чувствовал, что зачем-то нужен вам, что вы не бросите меня одного, хотя я и не нравился вам…

Я удивлённо уставилась в тёмные глаза самого загадочного существа во всей Вселенной.

– Так ты это чувствовал?!

– Да, я же эмпат.

Мне захотелось дать себе с размаху по лбу.

Ну, конечно же, эмпат! Чего ради, спрашивается, я мучилась всё это время, если лягушонок «читал» меня, как открытую книгу?! Значит, всё очень просто! Даже получив свободу, он не будет задаваться вопросом, как же я к нему относилась, – он точно будет знать, что я любила его и хотела ему только добра! Возможно, это не будет иметь решающего значения, но хотя бы снимет с меня возможные обвинения в использовании или манипуляциях.

Радостно улыбаясь, я прильнула к нему и спросила:

– А что я чувствую сейчас, знаешь?

И тут он отрицательно покачал головой.

На меня словно обрушили ведро с ледяной водой. Вглядевшись в него, я недоверчиво переспросила:

– Не знаешь?..

– Я не чувствую вас, сагите… Это запрещено. Я никогда не мог прочитывать чувства своих хозяев, это табу.

– Но почему?

– Не знаю… Может быть, чтобы не знать о них чего-то запретного? Чувства могут рассказать о человеке куда больше, чем его мысли.

Я разочарованно опустила голову. Ах, если б знать об этом тогда, когда я меняла его установки… Ведь можно было б снять и этот запрет! Но мне и в голову не пришло, что среди прочих установок будет вот такая, – табу на прочтение эмоций хозяина. Хотя… а как же секс? Как тогда Вайятху узнавал, чего хочет хозяин? И как появлялся Проводник?

На мои вопросы Маугли честно ответил:

– Каждый сагат сам рассказывал, как он хочет получать удовольствие. Сам учил, сам показывал… А на Проводника этот запрет не распространяется, он всегда был эмпатом. Когда хозяин говорил, что хочет на четырнадцатое небо, я просто звал Проводника и дальше он всё делал сам. Ему не нужно было ничего объяснять.

Я поёжилась. Да уж… Второе «я» лягушонка точно никогда не задавал вопросов, предпочитая решать за двоих. Значит, вот в чём была причина… Что ж, тогда я зря обрадовалась. Ничего не изменилось.

– Сагите, не надо, не печальтесь… Когда у вас такие грустные глаза, у меня болит сердце. Что мне сделать, чтобы вы снова улыбнулись?

Я вздохнула. Как получалось у повзрослевшего лягушонка даже такие банальнейшие, набившие оскомину вещи говорить так, что во мне отзывалась каждая струнка, заставляя верить, что у него и вправду болит за меня сердце?..

– Ничего, ты не при чём. Просто я надеялась, что ты сам знаешь, как я люблю тебя…

– Я тоже люблю вас, сагите… – прошептал он, трогая мои губы. – Но мне больше нравится, когда вы радуетесь. Когда ваши глаза блестят, когда вы целуете меня… да, вот так… и вот так… Или когда шепчете моё имя… или когда гладите меня… везде… где захотите… потому что я – ваш… полностью… Я живу для вас… Возьмите меня себе… пожалуйста… и не прогоняйте… никогда…

Всё-таки в Вайятху крылась какая-то магия, потому что ничем иным нельзя было объяснить, отчего мне отчаянно, до рыдания, захотелось слиться с ним в единое целое, утешая его, и «забирая» себе то, что он так щедро предлагал, даже зная, что всё не по-настоящему, не всерьёз…

Неизвестно, как далеко мы зашли бы, но тут в окно, почти задев мои волосы, влетел давешний «голубь», а за ним – ещё несколько. Они радостно зачирикали что-то, кружась по комнате.

Маугли, оторвавшись от меня, посмотрел на них и широко улыбнулся. После нескольких секунд переклички и хлопанья крыльев, летуны успокоились и расселись на шкафу, поглядывая на нас удивительно умными глазками-бусинками. Вайятху протянул руку, и одна из птиц спорхнула вниз. Я с восхищением разглядывала «голубя», крепко вцепившегося в пальцы лягушонка. Птичка вблизи оказалась необыкновенно красивой: сизой, с переливами в розовый и голубой. Вокруг клюва у неё было малиновое колечко, словно она испачкалась в варенье и не вытерлась. На крыльях и хвосте темнели полоски, будто нанесённые небрежным взмахом кисточки.