Чтение онлайн

Костя этого делать не мог, считая это дурацким ребячеством, и поначалу даже стеснялся такого непривычного в его жизни действия, но потом увидел, с каким абсолютным спокойствием отвечают на приветствия мальчишек все офицеры и сверхсрочники, поэтому вскоре тоже перестал краснеть, поднимая руку к головному убору.

Во время первого построения уже переодетых в военную форму мальчишек, старшина показал им, как необходимо носить обмундирование. В то время гимнастерки всех военнослужащих Советской Армии по образцу еще царской армии надевалась через голову и без поясного ремня висели свободно, как рубаха, по длине чуть ниже гульфика, позади доходя до ягодиц.

– Поясной ремень должен быть отрегулирован по объему талии и застегнут на талии, подчеркнув это место, – вещал на все спальное помещение роты старшина. – Бляха должны быть по центру, ничуть не сбиваясь в сторону. Все складки должны быть убраны назад.

Показывая, как это сделать, старшина заложил большие пальцы обеих рук сверху на застегнутый ремень, остальные пальцы подоткнул под ремень снизу, а затем плавным движением двумя руками передвинул все образовавшиеся на гимнастерке складки за спину. Суворовцы стали повторять эти движения за старшиной. Не у всех все сразу получалось ловко и правильно, как у старшины, но через несколько попыток вид стоящих в строю мальчишек стал меняться в лучшую сторону. Тем не менее, командир роты вывел перед строем суворовца Бобрыкина из второго взвода, у которого талия почему-то оказалась не на животе, как у всех, а ближе к груди, и приказал, чтобы все заправились именно таким образом. Но такой, прямо скажем, неестественный вид так и не прижился даже у новичков, и получил среди суворовцев презрительное название «Бобрыкинской заправки».

В дальнейшем с годами гимнастерки суворовцев понемногу укорачивались, поясные ремни постепенно ослаблялись и опускались чуть ниже талии, ближе к бедрам, но всегда все складки убирались назад, подчеркивая крепкий торс подрастающих мальчишек. В этом проявлялся молодцеватый вид, иметь который было предписано военнослужащим воинским уставом. Парадные мундиры изначально шились приталенными, потому что расстегивались полностью, и складок на них, как правило, не было.

Приведя личный состав в надлежащий вид, капитан Басманов привел роту на обед в небольшое квадратное помещение, находившееся между двумя другими столовыми, верхней и нижней. Здесь были расставлены три ряда квадратных столов. В отличие от того времени, когда ребята обедали здесь, будучи кандидатами, на этот раз столы уже были покрыты новыми белыми скатертями. Но как только суворовцы шумно распределились повзводно по четыре человека за стол, столовая сразу почернела от их гимнастерок. Поскольку рассаживали их поочередно, как стояли в строю по росту, то более высокий Пестряков попал за другой стол, а за Костиным столом оказались три других мальчика из их взвода: смуглолицый северянин из Карелии Борис Самгин, круглолицый, розовощекий Артем Рожков, приехавший из Кронштадта, и худенький, невысокого роста Виктор Стародубцев из Калининской области, с которым Костя уже познакомился раньше во время работ, стараясь по выработанной еще дома привычке помогать более слабому.

Тут же на столах уже стояли глубокие тарелки, лежали блестящие половники, на отдельной тарелке полбуханки нарезанного черного хлеба. Перед каждым на специальной подставке лежали ложка, вилка и нож. В углу каждого стола стояли приборы для специй и какие-то таинственные колечки из широкой полоски блестящего металла. Командир роты подождал, пока мальчики успокоятся, и подал команду «Садись!», а потом сказал:

– Теперь здесь будет ваша столовая. Вы сами должны будете поддерживать здесь порядок.

Перед приходом роты свободные от службы дневальные должны будут помочь официанткам накрыть на столы, а после ухода роты, они же должны будут убрать со столов посуду и сдать ее в посудомойку. После этого надо будет чисто протереть столы, подмести и вымыть пол. Поскольку все вы будете дежурить, то постарайтесь кушать аккуратно и не сорить, чтобы у дневальных было меньше работы.

Мальчики внимательно слушали, время от времени перебирая приборы на столах. Стародубцев взял одно из стоящих рядом блестящих колец и тихо спросил:

– А это еще что такое?

– Наверно, для того чтобы яйца есть, – попытался отгадать Костя, вспомнив, как в кинофильмах в некоторых богатых домах ложечками ели яйца, поставив их в специальные формочки.

Другие промолчали. Но Костя ошибся, потому что уже через несколько минут вошла официантка, которая принесла стопку белых матерчатых салфеток и стала раздавать их мальчикам:

– Вы будете пользоваться этими салфетками несколько дней, поэтому старайтесь не загрязнять, и, пообедав, скрутите салфетки вот таким образом, – она свернула салфетку вдвое по диагонали и, скрутив жгутом, вставила в металлическое кольцо, – заметьте номер на своем кольце, чтобы во время ужина и на следующий день тоже пользоваться своей салфеткой.

– Э-э, действительно, кольца-то разные, – продолжил свои исследования Стародубцев.

В это время боковая дверь их столовой открылась, и мальчики увидели, как другая официантка ввезла небольшую тележку с тремя полочками, на которых стояли бачки с аппетитно пахнувшим супом. Она осторожно стала двигать тележку между рядами столов, поочередно снимая бачки и ставя их на приготовленные посередине каждого стола подставки.

Артем Рожков, радостно улыбаясь, схватил половник и стал наливать себе суп. Трое других мальчиков переглянулись и посмотрели на Артема. Тот, поняв, что сделал что-то не так, постарался сгладить ситуацию, налив следующую порцию в тарелку сидящему рядом Борису Самгину, затем по очереди и другим. Ребята застучали ложками, кое-где послышалось характерное чавканье. Стоявший у двери капитан Басманов строго заметил:

– Во время еды нельзя шуметь, и есть надо, тоже не издавая никаких звуков. Вы же на поросята, а суворовцы.

Все засмеялись, повернув головы в сторону стола, за которым сидел Орешкин. Этого мальчика, вытянутое лицо которого было покрыто мелкими веснушками, все-таки оставили учиться, несмотря на парадоксальное попадание в число поступивших. Тот недоуменно оглянулся на товарищей, не понимая, почему те смотрят на него и смеются.

– Есть надо с закрытым ртом, – пояснил кто-то из ленинградцев, сидящих рядом.

– А как можно есть закрытым ртом? – удивился мальчик.

– Жевать с закрытым ртом, чтобы не чавкать.

Не успели мальчики расправиться с порцией супа, как проворные официантки, пользуясь тем, что основной контингент суворовцев еще не приехал, привезли разложенные на тарелки порции второго блюда. На тарелке Костя увидел большой, но тонкий кусок прожаренного мяса с картофельным пюре. Он попытался по привычке вилкой отщипнуть от него кусочек, но мясо не поддавалось. Он посмотрел на других ребят. Те тоже безуспешно пытались справиться с непослушным, как подошва, куском мяса. Некоторые уже пытались рвать его зубами, но заметивший это командир роты опять вышел вперед, взял с одного стола нож и показал ребятам.

– Возьмите вилку в левую руку, а в правую руку нож и, отрезая от эскалопа по кусочку, спокойно ешьте, – сказал он и показал ребятам, как это делать.

Мальчишки принялись старательно скрежетать ножами по тарелкам, но для большинства из них эти действия оказались совсем даже не простыми, потому что столовые ножи были тупыми.

– Это что еще за асталоп? – шепотом спросил Самгин, старательно пережевывая отрезанный им кусок жирного мяса.

– Не астолоп, а эскалоп. Это мясо такое, – так же тихо ответил ему Стародубцев.

– Я не люблю жирное.

– Ешь, что дают, – коротко буркнул Витька.

Костя посмотрел на соседа и улыбнулся, вспомнив такую же фразу своего отца.

– «Вероятно, так живут не только в моей семье», – подумал он, и от этого Виктор Стародубцев стал для него еще ближе.

После обеда новоявленные суворовцы отправились по классным комнатам, которые тоже находились в помещении роты. Классы мало отличались от школьных, но каждый предназначался только для одного взвода: и для занятий, и для самоподготовки. Здесь стояли три ряда больших деревянных столов с крашенными светлой масляной краской столешницами, под которыми были закрытые полки для книг. Там обычно лежали тетради, учебники на текущий день и некоторые письменные принадлежности: авторучка, флакон с чернилами, карандаши, линейки, чуть позже там же разместились готовальни для черчения. Возле каждого стола стояли два обычных деревянных стула, покрытых светлым лаком. На передней стене была большая классная доска. Над доской висел портрет В.И.Ленина. У противоположной стены стояли два больших деревянных двустворчатых шкафа с полками для учебников. На каждой полке лежали учебники двух суворовцев, как правило, сидевших за одним столом.