Чтение онлайн

Развернувшаяся на рубеже XV–XVI веков борьба стяжателей и иосифлян не обошла стороной и эту обитель. Стяжательство вызывало большое озлобление крестьян, которые при всем своем благочестивом уважении к монастырям, постоянно спорили и судились с ними. Нередко крестьяне поджигали принадлежавшие им угодья, даже прогоняли монахов (особенно вновь появлявшихся отшельников) и не дожидались, чтобы вокруг них собирались такие же страстные любители смиренной жизни. Так, в 1503 году Спасо-Евфимиев монастырь возбудил судебное дело против Михалка Жука Насонова, который два года жил в деревеньке Ильинское, принадлежавшей обители. За год до суда он вышел вон, и монастырский старец взял с него две полтины денег, а поле его яровое засеял рожью. В ответ Михалко сжег всю деревню — с житом и прочим имуществом. Когда его привлекли к суду, он чистосердечно во всем сознался, и суд постановил "монастырскую гибель доправить" (возместить причиненные убытки. — Н.Н). Но у Михалка не оказалось ни денег, ни поручителей, и его выдали монастырю с головой до "искупа вины".

К XVI веку Спасо-Евфимиев монастырь сделался одним из самых крупных не только в Суздале, но входил в число самых богатых монастырей России. Он владел целой "армией" крепостных крестьян (10 000 человек), а также прекрасными пастбищами, земельными и водными угодьями. Благодаря своей экономической мощи обитель в XVI–XVII веках развернула на своей территории интенсивное каменное строительство.

Стены святой обители были свидетелями многих событий русской истории. Так, в Смутное время в монастыре стоял лагерь польского пана Лисовского, о чем уже говорилось ранее. Некоторое время в монастыре скрывался беглый инок Григорий Отрепьев, а впоследствии здесь же оплакивала злосчастную судьбу свою Ксения Годунова.

В начале XVII века польско-литовские захватчики уничтожили деревянные стены и башни монастыря, и вместо них во второй половине того же столетия была воздвигнута мощная каменная стена с двенадцатью башнями. Главная (проездная) башня была обращена к городу. Квадратная в плане, она расположена весьма необычно — под углом к стене. Верх этой 22-метровой башни почти сплошь покрыт узором и украшен изразцовым поясом.

В 1689 году соборный храм был расписан внутри дружиной костромских иконописцев, которую возглавлял знаменитый мастер Гурий Никитин. Фрески, покрывающие все стены и свод собора, похожи на громадный ковер. Главным является цикл росписей, изображающих страсти Христовы и апофеоз Спасителя по Вознесении.

После Октябрьской революции в здания Спасо-Евфимиева монастыря планировал заселиться Суздальский комитет партии большевиков, но по каким-то причинам заселение это не состоялось. В первые числа февраля 1923 года обитель, в которой тогда оставалось всего 15 монахов, была закрыта.

В середине июля монастырь был превращен в изолятор для политических заключенных, и первые узники в нем появились осенью того же года.

Через шесть лет политизолятор прекратил свое существование, и в Спасо-Евфимиевом монастыре разместилась тракторная школа, учащиеся которой часто устраивали здесь погромы. Когда А.Д. Варганову, выдающемуся исследователю истории Суздальской земли, удалось проникнуть на территорию обители, он увидел удручающую картину. В постановлении прокуратуры отмечалось: "Проверкой установлено, что областная тракторная школа и общежитие, находящиеся в бывшем Спасо-Евфимиевом монастыре, обеспечивались дровами недостаточно для столь морозной зимы, что вынуждало курсантов… таскать для более лучшего отопления общежития деревянные постройки, находящиеся на территории монастыря". И многие древние деревянные детали и фрагменты старинных памятников (вплоть до дверей и окон храмов и кровель монастырских стен и башен) были сожжены…

Восстановление обители началось только в 1968-м и продолжалось до 1985 года. За это время были подняты один за другим Спасо-Преображенский храм, Никольская и Успенская церкви и др.

За въездной башней Спасо-Евфимиева монастыря открывается внутренний дворик, который замыкается надвратной Благовещенской церковью. Точная дата ее возведения неизвестна, но в описи начала XVII веке она значится уже как каменная. Убранство фасадов этого храма весьма разнообразно, особенно же красивы стены его паперти с большими окнами, украшенными килевидными наличниками. В нижнем ярусе ее находятся ворота, ведущие в обитель, и таким образом церковь эта выполняет функцию Святых врат. С какой стороны на нее ни посмотришь — все она разная: каждый придел ее — словно маленькая церковка со своим куполом и главкой, для богослужения индивидуального предназначенная.

Основой монастырской звонницы является девятигранник в основании колокольни. В XVI веке сверху был построен храм во имя Рождества Иоанна Предтечи, возведение которого связывается с рождением будущего царя Ивана Грозного. При последующих перестройках храма к нему была пристроена полая стена с тремя арками, куда и были помещены колокола, которые сначала помещались в третьем ярусе храма. Фасады звонницы обработаны декоративными деталями — лопатками, кокошниками, поребриком, балясинами.

Князь Д.М. Пожарский умер на государевой службе, и в боярских списках о нем (как и о Кузьме Минине) было отмечено: "выбыл". Похоронили их, как подобает по православному обряду: пели над гробом "вечную память", но со временем воспоминания о народных избранниках и предводителях ополчения как-то потускнели. Подобающая им слава стала возвращаться лишь при Петре I, который первым признал их "спасителями Отечества". В полном блеске память о них воскресла в Отечественную войну 1812 года, когда имена их само правительство сделало лозунгами.

За долгие годы, прошедшие после смерти Д.М. Пожарского, место его погребения пребывало в забвении, и на этот счет существовали самые противоречивые мнения. Одни считали, что могилу прославленного князя следует искать в принадлежавшей ему вотчине Пурех или в селе Пожарки, располагавшихся в Нижегородской губернии; другие полагали, что он погребен в Троице-Сергиевой лавре, где покоится прах его деда — князя Федора Ивановича. П.П. Свиньин высказал предположение, что Д.М. Пожарский упокоился в Соловецком монастыре, и лишь немногие считали, что могила князя должна находиться в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре [53] .

Эти немногие, основываясь на некоторых документах, отмечали особенное расположение князей Пожарских к обители. Князья делали богатые вклады в Спасо-Евфимиев монастырь селами, землями, церковной утварью, книгами, образами. Здесь был похоронен Федор Дмитриевич — старший сын князя Д.М. Пожарского. Сам князь принес много разного рода пожертвований в обитель — на помин души родителей и сына.

Привязанность Д.М. Пожарского к этой обители основывалась также и на том, что род его ведет свое происхождение из здешних мест. К тому же большая часть вотчин и поместий князей Пожарских находилась по соседству, и князь Дмитрий Михайлович часто бывал здесь по разным хозяйственным делам. В самом суздальском кремле он имел собственный дом, а отправляясь из Ярославля в поход на Москву, он поручил рать князю Ивану Андреевичу Хованскому и Кузьме Минину, а сам заехал в Суздаль — помолиться Всемилостивому Спасу и преподобному Евфимию и проститься у родительских гробов. Спасо-Евфимиеву монастырю по духовной Д.М. Пожарского было завещано 100 рублей, еще 50 рублей на отпевание, три породистых жеребца, 20 кобылиц, ферязь, кубок, "путная" (походная) чарка и "шуба государева жалованная на соболях золотная", из которой потом был сделан покров на гробницу князя.

В 1837 году в обители преподобного Евфимия побывал цесаревич Александр (будущий император Александр II), и вслед за этим посещением от высочайшего двора в монастырь были присланы значительные средства на устроение братского корпуса. Впоследствии Суздаль посетили великие князья Николай и Михаил Николаевичи, которые во время своего пребывания узнали, что, по монастырским преданиям, в городе погребен князь Д.М. Пожарский, и пожертвовали значительную сумму для сооружения приличного памятника.

Министерство внутренних дел дало поручение сделать об этом месте всевозможные разыскания, и граф А.С. Уваров, занимаясь в начале 1850-х годов исследованиями древностей города Владимира и основываясь на открытых им в Суздале документах, подкрепляемых местными преданиями, решил отыскать могилу знаменитого героя. Из монастырских описаний XVII века явствовало, что князей Хованских и Пожарских хоронили рядом, значит, родовая усыпальница у них была общая. Среди оставшихся к тому времени в монастыре могил ни одна не принадлежала этим именам, остальная же часть монастырской территории, которая бы могла служить кладбищем, была занята садом с 80-летними липами. Граф А.С. Уваров должен был убедиться, что могилы Хованских и Пожарских скрываются под этим садом, потому что другого места для погребений в монастыре не представлялось. К тому же экспедиция обнаружила, что еще в конце XVIII века существовал надгробный камень с именем князя Дмитрия Михайловича. Но потом камень этот был снят и употреблен архимандритом Ефремом (родом из сербов) на поправку паперти [54] .