Чтение онлайн

Этот светлый меня с ума сведет! Должна же найтись и на него управа?

– Я планировал рассказать о будущей свадьбе на завтраке, – сказал он.

– Но она темная! – возмутилась Ребекка.

– Да, я заметил. Рад, что мы так быстро прояснили этот момент.

Ребекка задохнулась от возмущения.

– Но… она в постели твоего сына! Райан! Ты… уму непостижимо! Что бы на тебя ни нашло, ты должен немедленно разорвать помолвку! И – Сэмюэль! Во имя Триединого, что было у тебя на уме, когда ты связался с этой… – Ребекка запнулась, очевидно, проглатывая рвущиеся на язык слова, – девушкой! Вы оба – с ума сошли! Вы же светлые! Отец и сын! Гордость рода! А ты, Сэмюэль, будущий Верховный!

Ай-ай-ай, Сэмюэль, про себя поцокала языком я.

Украдкой оглядываясь, я успела заметить, что лицо Сэмюэля после слов Ребекки о титуле Верховного сморщилось, как от зубной боли.

Интересно.

В этот момент в дверях появился силуэт в белом, и спустя секунду в комнату вошла девушка – тоненькая, с белой косой, огромными серыми глазами. Дочь Лайтвуда, кажется. Только вот имени ее я не помнила.

Вперед ее тащил мальчик лет десяти-одиннадцати, сонно трущий глаза кулачком.

Ага, выходит – младший сын Лайтвуда. Теперь вся семья в сборе.

Трое детей Лайтвуда, взрослые дочь и сын, а еще – десятилетний мальчик, совсем ребенок.

И – матушка Ребекка.

Все как на подбор светловолосые, светлоглазые – истинные светлые.

Отлично. Сейчас мы с ними со всеми и разделаемся. У меня, кажется, появился план.

– Пап? – тихо спросила девушка. – Что здесь… Здравствуйте.

Огромные глаза уставились на меня с удивлением.

– Здравствуй, – широко улыбнулась я, демонстрируя чуть удлиненные верхние клыки: гордость Даркморов, которые вели свой род от вампиров, детей ночи.

– Триединый, – пробормотала Ребекка и схватилась за сердце.

Так, одна почти дошла до нужной кондиции.

Может, у меня еще получится сорвать помолвку?

Ведь не пойдет же Лайтвуд против всей семьи? Он же – светлый. Для них семья священна.

– Пап? – сонно похлопал глазами мальчик и потянулся к руке Лайтвуда. – А что вы тут делаете?

Он уставился на меня и нахмурился, как будто никак не мог сообразить, сон все вокруг или нет.

Так. Время бить исподтишка и – в самое слабое место.

Я знала, что жена Лайтвуда умерла давно – около десяти лет назад. Значит, его младший сын ее если и помнит, то совсем немного. Но наверняка ведь скучает. Даже дети темных привязаны к родителям, а уж дети светлых… – тут и говорить нечего!

А я, выходит, после свадьбы с Лайтвудом буду для них мачехой.

Никто не любит мачех.

Я знала одну темную, которая подставила новую жену ее отца, сделав вид, что та попыталась отравить падчерицу яблоком. Для мачехи все плохо закончилось. Ну, что поделать: или ты – или тебя. Это главный закон темных.

– При-и-ивет, – протянула я, улыбаясь мальчику. – Я твоя новая мама.

Шах и мат, Лайтвуд.

Хотя нет, еще немного. Чтобы наверняка.

– Теперь я буду жить с вами, малыш. Буду твоей мамой.

Так, ну давай, просыпайся! Если бы мне десятилетней какая-то неизвестная женщина сказала, что собирается заменить мне маму, – я бы сделала все, чтобы она как минимум утратила способность говорить. Еще и «малыш». Помню, как меня злило в детстве то, что меня считали ребенком!

Мальчик нахмурился сильнее, на лбу появилась морщина. Серые глазки заморгали.

Заплачет?

Устроит истерику?

Может, повторить еще раз?

Неожиданно он замер.

– Ура! – подпрыгнул он. – У меня будет мама!

Вслед за этими словами мальчик бросился на меня, и я уже ожидала истерики, может, что он начнет меня бить, но его руки неожиданно обвивают меня за шею.

– У меня будет мама!

Ну вот зачем так орать? И прямо в ухо?

Я подняла растерянный взгляд на Лайтвуда.

– Добро пожаловать в семью, Медея, – неожиданно проговорила его дочь, держась с невозмутимостью истинной леди. – Я рада с вами познакомиться. Но вы же… хм… – Она нахмурилась. – Предложить вам халат?

Что?!

Только сейчас я поняла, что внезапно оказалась… в окружении светлых. На их территории. И один из них подобрался… угрожающе близко.

– А ты теперь с нами будешь жить? – спросил мальчик, отстранившись и уставившись на меня открыто и радостно. – Хочешь – в моей комнате?

Что?

А можно, он меня лучше яблоком попытается отравить? Я хотя бы буду знать, как на это реагировать. А вот эти… объятья?! Что делать с ними? И почему малыш так радуется… мачехе?

– Лили, – ожил неожиданно Лайтвуд, повернувшись к дочери, – будь добра, уложи Бенджамина спать.

Ага, значит, Лили и Бенджамин.

Проклятый!

Зачем мне это знать?

– Я думаю, мы все обсудим утром. А сейчас пора расходиться.

– Но… – начала Ребекка.

– Утром, – отрезал Лайтвуд.

Тишина.

– Пойдем, Бенни, утром с мисс Медеей поговоришь, – заворковала Лили, подходя к кровати и беря мальчика за руку.

– Ну Ли-и-ил… – заныл мальчик.

– Утром мисс Медея придет, и ты покажешь ей свою комнату. Как ты ее обставил.

– Ты придешь? – серые глаза мальчика уставились на меня.

Я кивнула.

Что?!

Я кивнула? Почему это я кивнула?!

Этот мальчик что – владеет ментальной магией?

Светлые!

Невозможно иметь с ними дело.

Под тяжелым взглядом Лайтвуда Ребекка тоже вышла в коридор, фыркнув напоследок.

Я откашлялась, встала с кровати и мимо Сэмюэля подошла к окну.

– Что ж, я тоже пойду, – чинно проговорила я. – Благодарю за теплый прием. Как-нибудь повторим.

– Стоять, – коротко бросил Лайтвуд. – С тобой, Медея, я хотел бы поговорить.

– Уже поздно! Утром, лучше утром.

– Сейчас.

Нет уж.

Я оперлась на подоконник, и створки окна вдруг захлопнулись с оглушительным грохотом, едва не прищемив мне пальцы.

Проклятье!

– Нет, Медея, – хмыкнул за моей спиной Лайтвуд. – Видишь ли, ты уйдешь не раньше, чем я разрешу. Раз уж сама пожаловала в гости.

Проклятье!

Я попыталась открыть окно – створки не поддались. Оглядевшись, я метнулась к кровати Сэмюэля, схватила с тумбочки зачарованный световой кристалл с острыми гранями, довольно увесистый и крупный, и попыталась выбить стекло.