Чтение онлайн

— Мне самую большую и самую дорогую, — нетерпеливо сказал Славик.

— Мне две самые большие и можно не самые дорогие, — поскромничал Макс.

Лелик тоже хотел было заказать себе штук пять самых больших пицц, но он был достаточно практичный человек и вполне понимал, что даже при таком зверском чувстве голода одной пиццы ему будет вполне достаточно. Так что, когда Лелик снял трубку и позвонил в службу доставки, он просто заказал три самые большие пиццы средней стоимости…

Через некоторое время в дверь их номера постучали.

— Ух ты, — сказал Макс, внимательно глядя на часы, — не обманули! Ровно семнадцать с половиной минут.

— Им обманывать нельзя, — сказал Лелик. — В рекламке написано, что если они доставят пиццу через двадцать одну минуту, мы можем за нее не платить.

— Тогда давай заставим посыльного три минуты подождать под дверью, — проявил чисто российскую смекалку Славик, — и заявим, что они сами опоздали.

Однако Макс, не слушая этого дельного предложения, сорвался с постели и побежал открывать… В дверях показался парнишка в фирменной тужурке, держащий в руках три коробки. Макс с ним пошушукался, парнишка оставил коробки и ушел, а Макс гордо поставил каждому на кровать по пицце…

Следующие десять минут в номере был слышен только шум челюстей. Ребята так истово ели, как будто голодали месяца два. Каждый за десять минут уничтожил по большой пицце, правда, последние куски все доедали уже через силу.

— Круто, — сказал Лелик, откинувшись на подушку. — Именно этого я и ждал весь сегодняшний день. Надо же, как кушать хотелось, кошмар просто.

— Обычное дело, кстати, — заметил Славик. — После косяков всегда на жрачку пробивает со страшной силой. Давно замечено.

— Ну и славно, — сказал Лелик, поглаживая себя по пузу. — Теперь можно и спать. Все, гасим свет, спокойной ночи.

Все легли, и Славик, лежавший ближе всего к выключателю, убрал свет. Однако через пять минут Лелик вдруг громко спросил:

— Макс, слушай, а ты за пиццу не заплатил, что ли? Они ее в счет поставят?

— Почему это не заплатил? — возмутился Макс. — Заплатил. Он деньги сразу потребовал.

— А где тогда ты деньги взял? — бестактно спросил Лелик.

— Ну… — замялся Макс. — У меня были, — нагло сказал он.

— Откуда?

— Ну, это… я сэкономил.

— На чем?

— Да что ты все пристаешь-то? — разозлился Макс. — Недоволен, что я заплатил за пиццу? Ничего себе! Хочешь приятелям приятное сделать, а они вон как…

— Макс, — сказал Лелик стальным голосом. — Откуда у тебя бабки, мерзавец! А то ведь свет включу и буду до утра допрашивать. У тебя не может быть денег, я это точно знаю. Раз у тебя деньги, значит, у нас какие-то проблемы.

— Да нет никаких проблем, — сказал Макс. — У меня сегодня осталось. Ты же дал сто гульденов на два секса по двадцать минут, правильно?

— Правильно, — ответил Лелик.

— Ну вот, — заявил Макс. — Я одну двадцатиминутку потратил, а на второй сэкономил.

— Ты же говорил, — напомнил Славик, — о безумном сорокаминутном кайфе. У нас все ходы записаны, ты нас не путай.

— Ну, немного преувеличил, — признался Макс. — Но двадцать минут были просто суперские.

— Тогда, — сказал Лелик, — у тебя должны были еще оставаться деньги. Возвращай давай.

— Ничего у меня не осталось, — возмутился Макс. — Еле-еле на пиццу хватило.

— А на что ты их потратил? — провокационно спросил Лелик.

— Я на обратном пути зашел в один бар, — объяснил Макс. — Там пьешь пиво, а барменша — голая девка с бананом. Она такое вытворяет… Мне еще в Москве про это рассказывали, я очень хотел посмотреть.

— И как девка, понравилась? — спросил Славик. — У нее трусики какого цвета были?

— Девка супер, — ответил Макс. — Только на ней не было никаких трусиков. Она вся голая.

— Слышь, Лелик, — сказал Славик. — Он там точно был. Только вход в это заведение стоит ровно семьдесят пять гульденов, я хорошо помню. Я туда года два назад группу водил.

— Макс, — сказал Лелик грозно. — Давай колись немедленно, где ты был, а где не был.

— Ну не был я у вашей проститутки, не был, — раздраженно ответил Макс. — Мне говорили, что такой бар стоит семьдесят пять гульденов, а я его очень хотел посмотреть.

— Ну ты же заходил к ней в дверь! — вскричал Лелик, чувствуя себя оскорбленным до глубины души.

— Ну да, — сказал Макс. — Там наша девка была, российская. Я ей сказал, что денег нету, но хочется прикоснуться к чему-то родному…

— Макс, ты меня скоро уморишь, — невольно засмеялся Лелик, живо представляя себе эту картину.

— Ну вот, — продолжил Макс. — Она меня вытолкала, я и пошел в бар. Там час просидел, затем пошел к вам. У меня поэтому деньги и остались.

— Молодец, — сказал Лелик. — Но на девок денег больше не проси. Не дам. Ты упустил свой шанс.

— Мне и не надо, — сказал Макс. — Они вблизи какие-то страшненькие. Хотя эта была ничего. Но не на пятьдесят гульденов. Гульденов на семь с половиной, не больше. У нее на правой сиське…

— Все, хорош болтать, — прервал его Лелик. — Спим.

— Сытые, обдолбанные и местами засексуаленные, отправились они в объятия Морфеича, — произнес Славик с интонациями Гомера.

— Попрошу без комментариев, — сурово заявил Лелик. Славик замолчал. Макс немного повозился в своей постели и тоже притих.

Через десять минут в номере все уже спали.

Музей секса

Первая ночь на гостеприимной голландской земле прошла для Лелика как-то сумбурно. Спал он плохо и мучительно. Снились Лелику стаи летящих по небу косяков, вздымающиеся до самого неба торты с коноплей, а также девки всех мастей, объемов и возрастов, которые валялись в тортах, делали неприличные позы на конопляных деревьях, гладили Лелика по ляжке и щекотали его в паху. От всего этого бесстыдства Лелик все время ворочался, стонал, пытался проснуться, но у него никак не получалось открыть глаза и вернуться из затягивающей и блудливой сонной неги в суровую реальность.

Впрочем, в какой-то момент одна из особо бесстыдных мулаток, чья кожа пахла сандаловым деревом, вдруг резко вцепилась Лелику зубами в большой палец правой ноги, да так, что Лелик взвыл, задергал ногой, пытаясь стряхнуть обнаглевшую тетку, которая не разжимала мертвой хватки, и… проснулся, продолжая все так же судорожно дергать конечностью, на которой догорал кусочек бумаги, заботливо засунутый Лелику между большим и вторым пальцем его верными друзьями — Максом и Славиком, которые сидели рядом и умирали от хохота.