Чтение онлайн

– Она ушла? – до меня донесся тихий шелест слов, и капитан Снорре в панике обернулся. Его просящий взгляд выражал больше, чем мог выразить голос.

– Скажи ей, чтобы она ушла, – беспомощно прошептал Лоркан прежде, чем обессиленно осесть на пол. Снорре едва успел подхватить его под локоть..

Я попятилась, чувствуя себя лишней и чужой. Гвардейцы перекрикивались, передавая приказы Снорре, которые тот отдавал вполголоса, чтобы не потревожить Лоркана. Меня сковал страх, вынуждая двигаться все быстрее и быстрее с каждым шагом. Уйти, забыть, выкинуть из головы! И не замечать, как на белых, до зеркального блеска начищенных плитах пола, остаются размазанные кровавые следы от босых ног.

Служанка, которую прислали ко мне позже, была молчалива, тиха и украдкой вытирала слезы, когда думала, что я не вижу. Можно было бы разговорить ее, выведать все до мельчайших деталей, главное – желание, но горькая тоска, которая сквозила в ее взгляде, вынуждала меня держать рот на замке.

Наблюдая, как она методично меняет постельное белье, собирает с пола раскиданную одежду, я не могла сдержать нервной дрожи. Дворец лихорадило, из-за неплотно прикрытой двери слышались громкие, по-военному четкие выкрики – Снорре раздавал приказы: разбудить Одхана, собрать всех, не допустить повторения трагедии. И пускай я приняла ванну трижды, отделаться от мерзкого ощущения, что измазана в крови, у меня не получилось. Но я смогла удержаться и не приказать согреть воды еще раз.

– Плохо, очень плохо, – бормотала горничная, заправляя постель и горестно качая головой, – смерть идет по пятам. Смерть никогда не приходит дважды.

Она разговаривала сама с собой, но что-то заставило меня обратить внимание на ее слова.

– Что? – я поднялась из кресла, ведомая предчувствием, которое никогда меня не подводило. Оно заставляло меня рыть носом землю, чтобы докопаться до истины. – Что ты сказала?

Служанка замерла, как застигнутый врасплох вор. Покрасневшие, заплаканные глаза широко распахнулась, и на самом их дне застыл страх.

– Госпожа, я … – взгляд заметался по стенам в поисках оправдания. Никто не любит, когда прислуга открывает рот, если ее о том не просят. – Вам показалось! Я молчала!

Поняв, что ее неумелую ложь раскусили, она издала сдавленный всхлип, который в тишине спальни прозвучал жалко и нелепо. Она была ровесницей Лиди, если не младше, и вызывала у меня смутные сестринские чувства – пожалеть, успокоить. Я с трудом прогоняла позыв погладить ее по пушистым, светлым волосам.

– Не думаю, что у меня проблемы со слухом, – я внимательно изучала лицо девочки. Слишком юная, чтобы лгать с легким сердцем. Она не верила мне, боялась, что за вольность последует наказание. Сильные мира сегодня редко бывают снисходительными к обслуге.

– Как тебя зовут?

– Матте, – она до крови прикусила губу. Ей было страшно, очень страшно. Как и мне, как и всем во дворце. Страх пропитал стены, проник в сердца обитателям дворца, заставляя их с колотящимся сердцем прислушиваться к звукам в коридорах. И эта атмосфера всеобщего ужаса погрузила дворец в глубокую спячку. Кроме голосов гвардейцев и Снорре не было ничего слышно, и это пугало больше всего.

– Матте, что ты говорила про то, что смерть никогда не приходит дважды?

Сглотнув, девчонка лихорадочно облизала потрескавшиеся губы. Я видела, как она размышляет – быть ли ей откровенной с незнакомкой, которую она лишь пару раз видела рядом с князем или же держать рот на замке? Наконец, желание выговориться победило.

– У моей семьи существует поверье, – трагическим шепотом поведала мне Матте, приближая свое бледное лицо почти вплотную к моему, – что смерть никогда не приходит дважды.

– Что это значит?

Девчонка невесело усмехнулась, слегка обрадованная тем, что знатная дама в каких-то вещах оказалась менее подкованной, чем она:

– Она забирает либо одного, либо троих. Этой ночью она пришла дважды.

Окончательно запутавшись, я положила ей руки на плечи, легонько встряхивая:

– Как дважды? Только горничная…

Матте резко сбросила мои руки, оскорбленно сверкая глазами:

– Она была моей подругой! Не говорите о ней так безлико! “Горничная” – для вас мы все на одно лицо, так ведь?! Замени одну другую, вы и не заметите! Она не хотела, чтобы… вот так…

Я молчала, признавая за ней право на истину. Многие из обитателей дворца не обращали внимания на девчонок в серых платьях, которые всегда рядом и готовы помочь. Та девочка, чья жизнь так трагически оборвалась в дальнем коридоре, тоже имела какие-то планы и мечты, к чему-то стремилась, но сейчас уже ничего не изменить.

– Она всего лишь пыталась защитить князя, – Матте плакала, уже не скрываясь. Крупные, прозрачные слезы, катились по юному лицу, нанося моему сердцу все новые и новые раны. Да, Ималия, насколько же ты размякла, если чужие слезы могут причинить тебе столько сожаления?

– Ты сказала, что смерть приходила дважды?

Матте вытерла покрасневшие глаза и звонко шмыгнула носом:

– Гость-чужестранец был найден мертвым поутру.

Я застыла, ощущая, как в животе скручивается тугая спираль предчувствия:

– Чужестранец? Светловолосый и высокий?

В ответ Матте безразлично дернула плечом: смерть гостя тревожила ее меньше, чем гибель подруги.

– Спросите лучше капитана, – посоветовала она, подхватывая с пола ком грязного, обгорелого белья, – именно он обнаружил его тело. А мне пора.

Она сделала несколько шагов, а затем обернулась ко мне: огромные глаза на бледном лице казались черными омутами, в которые меня медленно засасывала ее скорбь.

– Помяните мое слово, смерть придет в третий раз. Князь смог от нее ускользнуть, но сумеет ли спастись в следующий раз?

Оставив меня осмысливать сказанное, Матте торопливо удалилась. А я без сил повалилась в кресло. Скрипнула дверь, и я со вздохом поднялась навстречу новому визитеру. Пока не починишь замок, моя спальня продолжит напоминать проходной двор. Что-то в этом духе я и озвучила Снорре, без стука завалившемуся через порог. Капитан шутки не оценил.

– Как князь? – озвучила я вопрос, который не давал мне покоя, и в тот же миг ощутила, как призрачная кровь вновь заливает ступни. Кожа зудела, хоть я и знала, что это не более, чем игры растревоженного воображения.

– Вашими молитвами, – коротко отозвался Снорре, отвешивая мне формальный поклон. Он вел себя странно – казалось бы, после откровенной беседы на балконе, его каменное сердце должно было хоть немного смягчиться, но – увы. Он вновь смотрел на меня как на первую подозреваемую в деле о покушении на князя. Ну нет, в этот раз не получится приравнять меня к военным преступникам!

– Если вы опять пришли, чтобы пригласить меня на допрос, то ничем не могу помочь. Князь даст показания в мою пользу, – отчеканила я, неосознанно принимая обороняющуюся позу: скрещенные на груди руки, запрокинутая голова.