Чтение онлайн

— Пускай.

— Я не хочу, чтобы такие люди, как Хизер, неправильно поняли. Я усердно работала клерком. Я усердно работала, когда работала в штаб-квартире Belle's Beauty. И я чертовски уверена, что усердно работала, когда начала работать на тебя. Я не хочу это потерять.

— Хорошо. — Я выплевываю это слово. Я ненавижу прятаться, но если это то, чего она хочет… — Мы никому больше в офисе не скажем. — Мои пальцы скользят по ее щеке. — И кто знает? Нырять в кладовку, чтобы поцеловать тебя, может быть жарко.

Она закатывает глаза. — Я хочу избегать слухов так долго, как смогу.

— Прекрасно. Я буду насиловать тебя только в своем кабинете при запертой двери.

— Алистер.

— Что-нибудь еще? Это первое требование звучит достаточно просто.

Она прищуривает глаза. — Ты не можешь пялиться на меня на встречах. Или присылать мне кофе.

— Невозможно. Ты — все, что я вижу, когда ты входишь в комнату. И тебе нравится кофе Иезекииля.

— Алистер.

— Назови мое имя, Кения, — рычу я.

В ответ ее взгляд становится острее. — Ты продолжаешь смотреть на меня так, словно хочешь съесть живьем, и люди это заметят.

Я выдерживаю ее взгляд.

Она не моргает.

Я сдаюсь. — Хорошо. Есть еще пожелания?

— Ты на что угодно согласишься?

— В пределах разумного.

Ее пальцы касаются моего подбородка, стирая пространство между нами. — Тогда давай попробуем.

Мое сердце пробивает ребра, ударяется в ее руки и начинает биться как сумасшедшее. Я свирепо целую ее пальцы.

Ее вздохи вырываются из нее, как зарытые сокровища, которые я хочу раскопать одно за другим.

Если бы мне пришлось выбирать кого-то, кто прошел бы сквозь мои кошмары и вытащил меня из моей тьмы, я не думаю, что мое сердце могло бы выбрать лучшего.

Я притягиваю Кению ближе. Она дрожит в моих объятиях, и мне нравится, что она не может скрыть, как сильно я на нее влияю.

— Мне нужно сказать тебе еще одну вещь.

— Хорошо, — шепчет она.

— Сазербург может прийти за тобой.

Ее глаза становятся большими. — Что? Почему?

— Просто держись от него подальше, хорошо? Если у него есть какие-то дела с Baby Box, они проходят через меня. Без исключений.

— Но…

Я прикладываю палец к ее мягким губам. — Никаких исключений.

Она смотрит мне в глаза и кивает.

Удовлетворенный, я обхватываю ее колени и разворачиваю так, чтобы у меня был лучший доступ к ее рту. Обхватив ее щеки руками, я опускаю голову и накрываю ее губы своими губами.

Она снова вздыхает, на этот раз дольше и тише. Ее тело наклоняется к моему, прижимаясь ко мне во всех нужных местах и дразня жар, уже разливающийся по моим венам, пока оно не становится горячее, чем когда-либо.

Желание в моем теле загоняет меня на стену.

Застонав, я атакую ее рот, пока она не приоткрывается, и углубляю поцелуй, прижимая ее достаточно близко, чтобы ее тело слилось с моим. Никаких сомнений. Никакой вины. Никаких отвлекающих факторов.

Ее руки скользят по моей шее сзади и запускаются в волосы, где она дергает меня, как в ночь нашего первого поцелуя. И снова мое тело реагирует ослепительным выбросом адреналина, который превращает меня в животное.

Ближе.

Она нужна мне еще ближе.

И она обязывает.

Ее пальцы царапают мою кожу головы и напоминают мне, что любовь может причинять столько же боли, сколько и исцелять.

Я не возражаю.

Она единственная, кому я доверил бы причинить мне боль.

Мой пульс учащается, и я обхватываю ее ноги вокруг себя, нуждаясь в ее теле так же сильно, как в кислороде. Она понимает, как я направляю ее, и поднимается на колени, оседлав меня.

Сквозь нашу одежду пылает жар поцелуя, дразня меня обещанием большего.

Кения выгибает спину и впивается ногтями в мое плечо, когда я усаживаю ее себе на колени.

Падающий с неба торнадо не удержит меня от нее сегодня вечером.

Я отстраняюсь от нее, хотя это убивает меня, и ворчу: — Спальня. Сейчас же.

Она скорее кивает, чем спорит, и я знаю, что ее мозг все еще не в порядке от наших ласк.

Поднимая ее, я обхватываю ее ноги вокруг себя и почти взрываюсь, когда она двигает бедрами. Я знаю, что мне следует переезжать, но у меня не хватает терпения.

Мои губы снова сливаются с ее шоколадным ртом, и я наслаждаюсь вкусом, который более декадентский, чем любой кофе, который я когда-либо пробовал. Ее пальцы впиваются в мой затылок, соответствуя моей страсти, умоляя заявить о себе целиком.

Я так чертовски рад побаловать себя.

С грубым стоном я отрываюсь от ее губ, оставляя за собой горячее дыхание и легкие покалывания поцелуями на ее шее. Я пробую на вкус каждый кусочек ее кожи, исследуя свой путь к ее уху.

— Кения, — рычу я.

— Д-да.

— Сегодня вечером ты будешь часто говорить ‘да’. — Я прижимаюсь губами к ее подбородку, там, где шея соединяется с костью, и она дрожит, борясь с неистовой потребностью внутри меня. — Ты собираешься выкрикивать мое имя.

Она уже на грани. Я могу сказать. Кудри рассыпаются по ее плечам, глаза горят, как два факела.

Мое тело почти сотрясается в конвульсиях от этого взгляда.

Я заставляю себя сосредоточиться. — Но когда ты произносишь мое имя, я хочу, чтобы ты стонала правильно.

— Из страны?

Мой разум бредит от желания, но это вызывает смешок.

Я провожу руками по ее позвоночнику. Мой голос грубый. Предупреждение. Голосовые связки ударяются о наждачную бумагу. — Ты понимаешь?

— Ты выкрикиваешь приказы днем и ночью, да? — Ее голос тяжелый. Такой же тяжелый, как ее грудь, которая прижимается ко мне.

Мои губы снова атакуют ее, на этот раз с необузданным голодом, с укусом, с обещанием всех тех порочных вещей, которые я планирую сделать с ней сегодня вечером.

Затем я тащу ее в спальню и дразню, пока она не усвоит свой урок.

— Холланд. — Она мурлычет. С потребностью. С отчаянием.

Тогда, и только тогда, я даю ей то, что она хочет.

Я целую ее.