Чтение онлайн

Я мучаю ее.

Я поклоняюсь ей.

А потом я обнимаю ее, как будто она самый дорогой человек в моем мире.

Ее нога обвивается вокруг моей, дыхание ровное.

Я никогда не думал, что у меня хватит духу отдать всего себя другой женщине. Я был так уверен после Клэр, что больше не потеряю свое сердце.

Затем ворвался Кения Джонс и забрала его.

И она не была удовлетворена. Эта женщина. После того, как она выстрелила в мое сердце, она завладела моим разумом. Моей душой. Моим телом.

Поэтому я наказал ее за это.

Я разбил ее вдребезги.

А потом я собрал ее обратно, чтобы снова разбить вдребезги.

Она была липким месивом, когда я повел ее в душ, чтобы отмыться. И теперь ее тело вялое. Жидкое тепло. Она обволакивает меня, как будто мы одно целое. Как нечто, что не может отделиться. Не без разрушения.

Ее волосы в диком беспорядке. Она пробормотала что-то о шляпке, прежде чем я притянул ее к своей груди и заглушил остальные ее слова медленным, извилистым поцелуем.

Теперь она почти вышла.

Бедняжка.

Я действительно не дал ей возможности перевести дух сегодня вечером. Слишком много сдерживаемого желания. Слишком много дней наблюдал, как она гарцует по офису в этих обтягивающих юбках и на этих каблуках. Слишком много ночей мечтал о том, чтобы она была в моих объятиях, когда я проснусь.

Я наматываю гипнотические круги на ее бедро, нуждаясь в ее близости, несмотря на то, что всю ночь искал новые и креативные способы услышать, как мое имя срывается с ее губ.

Ее дыхание обдает меня. Ее глаза закрываются, но я все еще вижу полоску полуночной черноты. Драгоценные камни из оникса. Такие темные, что поглощают ночь.

Наши губы соприкасаются, потому что мне нужно снова почувствовать ее, даже если я знаю, что она слишком устала для следующего раунда.

Теперь она поднимает взгляд, более бодрая, чем была раньше.

Мой взгляд не смягчается. Он усиливается. Мой палец поглаживает ее бедро более решительно. — Кения.

— Мм? — Ее голос мягкий. Доверчивый.

Это находит отклик во мне. Этот тон. Эти глаза.

— Я хотел спросить. — Я провожу губами по ее лбу. — Как все прошло сегодня на позднем завтраке?

Она напрягается, и я задаюсь вопросом, не следовало ли мне приберечь этот вопрос для другого раза. Может быть, когда мы не были обнажены. Когда я только что не выбивал из нее жизнь, как будто я едва ли гребаный человек.

Сделав глубокий вдох, она перекатывается на спину и смотрит в потолок. Одеяло идет вместе с ней, обволакивая ее потрясающее тело так, что у меня болят пальцы.

Я решаю, что ревность мне не идет. Схватившись за простыню, я тяну ее, пока она снова не перекатывается в мою сторону. Я прижимаюсь губами к ее щеке, вдыхая исходящее от нее дыхание.

— Если ты не хочешь говорить, тебе не обязательно ничего говорить, — хриплю я. — Но твое место здесь. — Мой тон становится жестче. — Твое место рядом со мной. Не скрывай свою боль… потому что я этого хочу. Я освободил для нее место. Хорошо?

Печаль в ее глазах вонзает нож мне в живот. Она прикусывает губу. Я хочу убрать ее обратно, чтобы я мог ее видеть. Предпочтительно своим ртом, но я оставляю ей ее личное пространство.

Наконец, она опускает взгляд. — Фелиция была там.

— Твой отец предупредил тебя?

— Нет. — Ее брови сошлись на середине лба. Что бы ни случилось, это съело ее изнутри.

— Ты не обязана говорить об этом.

— Ты освободил место, не так ли? — Она смотрит на меня снизу вверх, ее большие карие глаза излучают больше света, чем луна. — Ты предложил, так что можешь взять это.

Я глажу ее по спине и киваю.

Ее губы сжимаются в легкой гримасе. — Они сказали мне, что я веду себя эгоистично.

Мое тело сжимается от разочарования. Для меня безумие, что кто-то может сказать такое о Кении. Она твердолобая и упрямая. Конечно. И из-за этого я одержим ею. Сексуально видеть, как она берет под контроль свою работу. Она знает, когда нужно быть твердой. Когда переходить к делу. Когда нужно кого-то оборвать и пронзить ножом оправдания.

Она удивительная. Но она не холодная. Никогда не бывает резкой. И всегда готова броситься в окопы, чтобы чего-то добиться. Если эта женщина эгоистична, у мира нет надежды.

Кения быстро моргает, как будто пытается сдержать слезы. — Папа думает, что я должна преодолеть себя и начать участвовать в подготовке к свадьбе.

— Ты шутишь. Они что, настолько потерялись без тебя?

— Я думаю, Фелиция раздражена тем, что ей приходится делать все это в одиночку. Саша никогда не была хороша в планировании вечеринок. Это я всегда беспокоилась о деталях и собирала все воедино.

Я легко могу это понять. С самого первого дня Кения облегчала мне жизнь в офисе. И она делала это назло. Я не могу представить, насколько она продуктивна, когда работает из любви к своей семье.

В ее глазах появляется яростный блеск, когда она говорит: — Фелиция, прыгающая на мне, не причиняет такой боли. Я имею в виду, причиняет. Но я также понимаю это. Саша — ее плоть и кровь. Конечно, она встанет на ее сторону.

— Это не оправдание, — рычу я. — Ты не причиняешь боль людям, которых любишь, и не оправдываешь свое поведение, утверждая, что вы родственники. Семья — это не из плоти и крови. Черт возьми, Даррел для меня больше семья, чем кто-либо из моих родственников.

— Тем не менее, это понятно.

Я допускаю это, потому что вижу, что ей не нравится, когда ее прерывают.

— Но мой отец… он… Я всегда думала, что он прикроет мою спину. Я подумала, если кто-нибудь скажет… — Крупная слеза скатывается по ее щеке. — Если бы кто-нибудь сказал, хотя бы раз, что Саша была неправа. Что она причинила мне боль. Что это было не круто — возможно, я смогла бы двигаться дальше. Может быть, я могла бы заткнуться и попытаться быть там.

Пораженный, я провожу пальцем под ее глазом и смахиваю слезу. — Кения.