Чтение онлайн

— Нет. Арни, не уходи. Не надо ни с кем разбираться, они тут ни причем, — забеспокоилась я. Его родные нежные объятия заслонили меня от воспоминаний, подменяя собой другие стискивания. Через некоторое время призраки прошлого ушли, и мне стало спокойнее.

— Все, я успокоилась, взяла себя в руки. Со мной все хорошо. Просто вспомнила кое-что из моего прошлого вот и не удержалась, — повинилась я.

Тогда я еще не знала, что скоро вновь не удержусь сама и не смогу контролировать свою Тень.

Лея очень отличалась от всех предыдущих хозяек. Она не требовала соблюдения установленных правил, ей не нужно было, чтобы мы каждый раз при ней вставали на колени, не требовала ублажения, а еще, имея целую гостиную, ела все равно вместе с нами на кухне за небольшим столом и даже вела беседы с нами как равная. Она не стремилась сломать, подчинить или унизить. Она не отсылала Летара подальше, как это делали предыдущие женщины, которые его боялись, и он к слову тоже по-другому стал относиться к ней, не так безразлично, что ли. А главное она не реагировала на мои уже порядком отросшие рыжие волосы, не кривилась при виде их, не отворачивалась. И поэтому, наверное, у меня зародилась надежда на какие-то нормальные отношения. Хотелось просто человеческого тепла и понимания.

Я давно хотел попросить Лею позировать мне обнаженной, надеясь, что после этого, она захочет меня или, хотя бы, даст к себе прикоснуться. Я весь день ходил нервный, продумывал, как озвучить свою просьбу. На всякий случай, чисто выкупался, отдраил свою кухню, подготовил бумагу и уголь, даже притащил плед и подушки, но когда все ушли после ужина и я, собрав остатки смелости, обратился с этим предложением к ней, то ее реакция перечеркнула всю зарождающуюся во мне надежду.

В ее глазах было столько презрения и омерзения, что мое сердце сжалось в комок и пропустило удар. Я вдруг вспомнил, что для всех магичек я всегда был и сейчас остаюсь верхом несовершенства, о который они не хотят мараться. И Лея оказалась здесь не исключение. Она ничего не ответила, да и не нужен был ее ответ — я все понял по глазам. Она ушла, а я побрел в нашу с парнями комнату, заперся в ванной и взялся за ножницы и бритву. Сначала обрезал ненавистные мне волосы, а затем и вовсе соскоблил их бритвой и брови захватил, они же тоже рыжие. Ну вот, теперь все как раньше, я вновь себя узнаю и знаю свое место.

Ничто меня не учит. Я вновь начинаю влюбляться в хозяйку. Так было почти всегда. Какими бы они не были, я постепенно привыкал и влюблялся. Просто я всегда мог разглядеть их свет, тот лучик добра, что сияла сквозь тьму недостатков. Всегда оправдывал их жестокость и ужасное поведение. Считал, что наши женщины такие же заложницы обстоятельств, что и мы. В мире с исчезающей магией нельзя быть мягкой и пушистой, нужно находить способы впитывать Свет, чтобы потом делиться с нами — обреченными, теми, кто умрет без живительной магии.

Женщинам нравилось мое тело, густые длинные волосы, нравился мой легкий, неунывающий нрав. Я любил почти всех своих хозяек, несмотря на их жестокость, бессердечие и равнодушие ко мне, просто любил, чувствовал это. Даже когда они бросали меня, бросали нас, я тяжело переживал разрыв этих связей, но со временем возрождался вновь и верил в лучшее.

Сломался я лишь с Розали, после ее предательства я не могу разглядеть ни искры света в других женщинам. Они все стали мне все противны.

Сначала Розали была мила и нежна, ей нравилось заниматься со мной сексом, а я таял, думая, что вот оно счастье. И пусть хозяйка не любила, а лишь увлеклась мною, но она не проявляла равнодушия, демонстрировала заботу и толику взаимности. Я поздно понял, что Розали просто готовила меня для будущего развлечения. Она подцепила меня как рыбу на крючок и вела, а я, ведомый приманкой, шел за ней и угодил прямо на сковороду.

Однажды, она с тремя ее подругами увела меня на прогулку вдоль реки, как раз под утесом, на котором стоит наш дом. В старых каменоломнях сохранилась сеть разветвленных ходов, которые переходили в небольшие углубления и в огромные залы. Только когда по туннелям мы зашли в один из залов, я понял, коварство своей хозяйки. Пол этого зал был устелен деревянным настилом, а кое-где и пушистыми коврами, на каменных стенах висели крюки и цепи с наручниками, какие-то металлические конструкции и приспособления для удержания, в центре стояла огромная кровать, а рядом длинный стол с устрашающими предметами. И когда они зафиксировали меня на ровати, тогда и начался мой персональный ад.

У нас не приветствуется беспричинное насилие и пытки. Ведь маги Света по своей сути должны нести жизнь, созидание и гармонию (наказания за проступки не в счет). Но эта комната пыток вдалеке ото всех подтверждала, что у каждого правила есть исключения. В этой кошмарной комнате меня били и пытали, истязали душу и тело, насиловали и унижали. Днем эти извращенки издевались, а ночью оставляли на цепи для «отдыха», затем все повторялось вновь. Сколько длились мои мучения, не знаю, потому что из-за отсутствия солнечного света было тяжело ориентироваться, но через какое-то время меня надолго оставили одного.

Когда я уже умирал от голода и жажды, от бессилия даже не смог подняться. Летар нашел меня и отнес домой. Они с Риком выходили меня и сообщили, что наша хозяйка уже неделю как покинула поместье, забрав с собой все свои вещи.

Тогда я был счастлив, и молил небеса не посылать нам больше хозяек, просил, чтобы дали, наконец, умереть спокойно. Но моим мольбам не вняли и послали еще одно испытание.

Я был в ярости, я был зол на нее, за ее цветущий вид и легкость, за мальчишку раба, который каждую ночь проводил с ней. И хоть он не показывал, что ему плохо, я точно знал, что они могут делать с такими детьми как он.

Потом я возненавидел уже себя, потому что незаметно стал замечать ее необычность: она нас не истязала, не наказывала, не срывала на нас зло, хотя иногда было за что, не требовала вставать на колени и даже ела с нами за одним столом, вела беседы. Сам не заметил, как она стала мне нравиться, нравится, когда улыбается, когда искренне хвалит кого-то за работу, как мила со своим мальчиком. Особенно было странным, что она стала нравиться нашему, всегда равнодушному Летару, а Рик при ее появлении начинал просто сиять.

В один из вечеров Рик пришел и на долго заперся в ванной, а оттуда вышел опять лысым — это стало последней каплей, которая заполнила чашу моего презрения к себе, потому что даже тогда, я не стал жалеть Рика, а начал оправдывать Лею. Я видел, как он хотел этим ей угодить, поэтому сбрил ненавистные всем женщинам волосы. За это я стал сам себе противен, потому что, не смотря ни на что, я вновь хотел быть хорошим и нужным для своей хозяйки. И только опасение, что все может повториться вновь, что чувства меня захватят, а Лея нас бросит, и я снова буду от этого страдать, отрезвили. Я не верил, что в нашей жизни может что-то поменяться, не верил в счастливую жизнь, а проходить вновь через длительное ожидание смерти в пустом доме, не хотел. Поэтому принял для себя решение заранее все прекратить, уйти в те пещеры, чтобы не возвращаться, чтобы умереть быстро.

Когда утром в сопровождении моего Арни я шла на завтрак, то настраивалась на встречу с Риком и все думала, как поговорить с ним, чтобы он не расстраивался за мою вчерашнюю реакцию на его предложение. Но войдя на кухню, для меня стало настоящим потрясением лицезрение совершенно лысого, с блестящей макушкой Рика, поэтому какое-то время пребывала в ступоре.

— Рик, что случилось? — хотела я знать. — Где твои волосы и… и брови? — изумлению и беспокойству моему не было предела.