Чтение онлайн

Поразило, что позже раб ее прибежал к нам и сказал, что хозяйка велела поужинать.

— «Вот те раз: подумала о нас, о нашей сытости. Хорошо, что покои свои не заставила отдраивать, видно, оценив в каком мы состоянии, побрезговала. Ее мальчишка и сам с этим справится».

После ванны, бритья, стрижки и стирки, если честно, сам себя в зеркале не узнал. На меня смотрел уже не молодой, но и не старый мужик, одичавший и злой.

За ужином у нас поднялся вопрос, что нам делать дальше, потому что дальнейших указаний никаких не было. Тут и завязался между нами спор. Я предлагал просто пойти и лечь спать. Тим наоборот настаивал остаться на месте и ждать дальнейших распоряжений. Рик вновь воспрял духом и надеялся наладить хорошие отношения с новой хозяйкой, поэтому поддержал Тима, а мне было уже все равно. Совершенно все равно накажут меня за непослушание, бросят ли меня за такое отношение, поэтому я не стал сильно спорить, а просто озвучил свое решение и пошел спать.

Тим рассуждал, что если мы все разойдемся, то хозяйка может счесть это проявлением вольности и наказать нас. Однако, в первый же день она вряд ли нас бросит. Зато такой поступок позволит нам ее проверить, лучше понять ее характер и настрой. Поэтому Тим, предложил нам двоим пойти спать, а самому остаться и дожидаться ее. Если она разозлиться, то он постарается отвести наказание от нас.

И вот уже рассвет, а Тима все нет, только звук из кухни доносится, но это не крики, не стоны, ни даже швыряние мебели.

— «Где же он? С ним все в порядке?»— думал я все еще лежа на своей кровати и прислушиваясь к звукам жизни в доме.

Появление новой хозяйки было для меня как ушат холодной воды. Мы с собратьями по несчастью уже смирились с неизбежностью разрушения поместья, а соответственно и с нашей смертью. И чтобы последние дни перед смертью прошли хоть в каком-то моральном спокойствии, даже жили в одной комнате. Вместе умирать не так страшно. Но появилась новая госпожа и наши планы пошли по одному месту. Привязка нам всем далась тяжело, наверное, сказалось истощение и физическое, и моральное, и магическое.

Новая хозяйка мне не понравилась. Внешне, конечно, она была красива: небольшого роста, хорошая фигура, длинные волосы шоколадного цвета и почти такого же цвета глаза, но эта ее брезгливость, холодность и равнодушие не давали ни намека на нежность и мягкость. Мне сразу показалось, что она, хоть еще и юна, но уже порочна, ведь ее раб, который прибыл с ней, был еще совсем мальчишкой. Такой светлый кучерявый, тощий. Кто как не молодые хозяйки любят учиться доминировать над вот такими еще беззащитными не окрепшими мальчиками. Это потом, когда они наберутся опыта, «руку, так сказать набьют», то могут браться, подчинять и ломать мужчин и постарше и посильнее. Появилось такое презрение к ней.

За ужином решили проверить ее, да и наши границы дозволенности, поэтому я решил остаться ее ждать, а друзей отправил спать. Пока сидел один сам себя так накрутил, что еле сдерживал злость:

— «Что же это за жизнь такая, когда везде одна несправедливость? Чем я или мои друзья заслужили такое к нам отношение? Я ведь такой же человек как и другие, две ноги, две руки, голова… Во всем виноват мой огромный резерв, пустой резерв. Вот если бы в нашем мире было достаточно магии, то я бы мог стать сильным магом, а так только презренный раб».

Таким, еле сдерживающим злость, и открыто нарывающимся на наказание, и застала меня новая госпожа. Но почему-то на провокацию не поддалась и отправила спать.

После сытного ужина, который состоял из простого, но на удивление вкусного блюда (уже и забыл, когда так вкусно ел), спал, как уже давно не спал — крепко и без сновидений, так, когда просыпаешься и понимаешь, что сон пошел на пользу и ты здоров и полон сил и энергии. Разбудил меня раб новой хозяйки, который позвал на завтрак в кухню.

Вообще я еще не до конца понял: рад я появлению новой хозяйки или нет. Когда уже готов умереть, а потом смерть откладывается, то тяжело вновь настроится на жизнь. Поэтому сложно было продумать стратегию своего поведения, чтобы новая хозяйка была мной довольно.

— «А если мы опять ей не понравимся и она так же как и предыдущие до нее, нас бросит? Может и не стоит рвать себе душу и ломать себя, пытаясь угодить ей?»

В итоге решил, что не буду больше ничего планировать и тем более надеяться на что-то, потому что уже подсознательно знал, что и эта здесь не надолго. Она просто зачем-то отсрочила нашу смерть. Ведь Летар ей точно не понравится, он уже стар и заискивать перед ней не будет, потому что уже давно перестал хотеть жить. С Тимом тоже все сложно, после последней хозяйки он так зол на весь женский род, что скрыть свою злость и презрение точно не сможет. А я. Я же рыжий, бельмо на глазу магичек. Меня поэтому и загнали на кухню, чтобы больше не показывался на глаза и не нервировал их своими огненными волосами. Меня и стригли, и брили и огнем палили, только рост волос это не остановит и их цвет не изменит. Хорошо, что подпитывать магией через телесные наказания проводили реже, чем других, потому что чаще это делали, в процессе обрезания волос и моего унижения по этому поводу.

Два отмеренных часа почти прошли, и солнце поднялось над горизонтом, поэтому я сходила в свои покои, разбудила Арни и попросила его сходить к моим рабам и привести их на завтрак. Я не была уверена, что тот, кто должен был их позвать изначально, банально не проспит, а мне придется кого-то из-за этого наказывать. Да и Арни нужно налаживать с ними отношения, мы ведь теперь в одной лодке.

И вот, когда я уже переоделась в простое и удобное платье, темно-зеленого цвета с рукавами до локтя, вернулась на кухню и уселась за столом, вошли мои личные проблемы. Причем огромные такие проблемы, потому что, одно дело жить под одной крышей с тремя несчастными мужчинами и, совсем другое с привлекательными красавцами.

Когда я увидела своих рабов вчера, то подумала, что они уже не молоды, потому что их заросшие головы не давали разглядеть лиц, но сейчас передо мной стояли разные по возрасту, но не старые мужчины.

Самому старшему из них было лет сорок, он был самым высоким и мощным. Лицо волевое с широким подбородком и шрамом пересекающим бровь, темные волосы забраны в низкий хвост. Следующим по возрасту шел, тот, кто встретил меня на зоре за столом, и ему было от силы лет тридцать. И самый младший, наверное, чуть старше меня худощавый с густой копной рыжих волос до плеч. Всех их, не смотря на, разность в типажах, объединяло прекрасно сложенные тела с хорошо развитой мускулатурой, лица с правильными чертами и мужская привлекательность. Они были без рубах, одетые только в низко посаженные узкие брюки, обтягивающие их стройные бедра. Такие экземпляры можно было бы снимать для журналов, и они, закономерно, пользовались бы популярностью у женщин и совершенно точно были бы для многих ходячим соблазном (но только не для меня).

Они стояли стеной, как будто представляя себя и, что странно, никто не пытался встать передо мной на колени, а это, по правилам этого мира, было актом саботажа.

— «Что ж, решили проверить меня? Но раз уж я и так хотела просить их этого не делать, придется сейчас закрыть глаза на такое поведение», — решила я.

— Присаживайтесь за стол. А ты, Арни, и ты, — я указала на самого младшего из троицы. — Сервируйте стол для завтрака, пожалуйста.

Раб с длинными каштановыми волосами от удивления приподнял бровь, а великан сначала стоял как камень, не проявляющий никаких эмоций, а потом сел за стол на предложенное место, второй потянулся за ним и занял соседний стул.

Когда сервировка стола была закончена, и посередине стола стояло большое блюдо запеченных овощей с яйцами и сыром, приправленное сочной зеленью и графин с морсом из кислых ягод, мне пришлось начать разговор.

— Арни, будь добр, поухаживай за мной. Итак, начнём с самого начала. Представьтесь и расскажите кто чем занимался в этом поместье?

— Летар, госпожа, — представился самый взрослый раб, картавя последнюю букву. И так как он первым начал, то было сразу понятно, кто из этой троицы имеет авторитет и кто здесь главный. — Обычно занимался лошадьми, двором, садом и огородом, всем, что на улице, но могу все, что пожелаете, — не проявляя эмоций, глядя на меня из-под лобья, сказал он.