Чтение онлайн

Он ответил:

– Ты прав, время у нас есть, но ты понятия не имеешь,что ты со мной сделал. Я тоже раньше думал, что вот выйду на пенсию и наконец-то впервые в жизни по-настоящему расслаблюсь. Мой отец умер, когда я был еще совсем юнцом, и с тех самых пор я и работал как лошадь, богатея понемножку. И я верил, что в один прекрасный день, когда я передам все дела и уйду на покой, то меня уже ничто в этом мире не будет беспокоить. И вот ты говоришь мне: «Пришло время — у тебя и так золотые горы. Разве тебе чего-то не хватает? Дочки твои уже замужем, сына у тебя нет — ради кого тогда копить еще богатства? Жить тебе еще лет двадцать-тридцать, и твоих денег на это время тебе будет более чем достаточно. Тебе бы их хватило и на сто лет. Отдыхай!» Я согласился с тобой, потому что в глубине души я всегда только о том и мечтал чтобы выйти на пенсию, и когда ты озвучил мои мечты, я и сказал себе: «Пришло время сойти с этого поезда». Но в результате ты сделал мою жизнь только сложнее. Теперь я совсем одинок. Такого чувства раньше у меня никогда не было. Я так глубоко одинок, что я даже зол на тебя. Как же можно вообще расслабиться в таком-то одиночестве? И если так и будет продолжаться, то думается мне, что я не протяну двадцать-тридцать лет. Мне становится все холодней и мрачней. У меня такое чувство, будто меня как бы отрезали от всего мира.

Я сказал:

– Но ведь у тебя есть жена.

Он ответил:

– Это еще одна проблема. Раньше в ее обществе мне никогда не было так одиноко, как теперь. Я все время был весь в делах и когда я приходил домой поздно вечером, она всегда нападала на меня, ныла под ухо, донимала всякими вопросами. У нас не было времени, чтобы почувствовать друг друга. Но теперь я весь день сижу дома, и стоит мне глянуть на нее, я сразу понимаю: ей так же одиноко как и мне. И два одиночества друг другу помочь ничем не могут. Наоборот, так одиночество становится еще яснее.

Он сказал:

– Я поеду на гору Абу, но хорошо бы взять с собой приятеля, потому что иначе, жить три недели или три месяца только с женой... — и при этом он любил свою жену — ...это просто выше моих сил.

Я все понял и сказал:

– Ты послушался моего первого совета, и это создало тебе проблему. Но на самом деле проблема эта не появилась только что — она была всегда. Твои дела попросту отвлекали тебя от нее, но теперь тебя больше ничто не отвлекает. Теперь прислушайся же к моему второму совету: иди вглубь одиночества, а не беги прочь. Это твоя реальность, и спастись от нее невозможно. Одиночество — это как твоя тень: чем быстрее ты бежишь, тем быстрее бежит она. Она следует за тобой повсюду. Нет ничего глупее, чем бороться с собственной тенью. Вместо этого лучше просто сядь спокойно и позволь чувству поглотить тебя целиком. Поначалу тебе может быть страшно, тебе может показаться, будто ты падаешь в бездонную пропасть. Все будет так темно, и тебе может показаться,что если пойти еще глубже, то мрак будет лишь сгущаться. Но я говорю тебе из моего собственного опыта,что чем глубже ты познаешь свое одиночество, тем больше ты будешь любить его. Это тайна твоей индивидуальности. В нее никому нет доступа. Это только твое право. И в том чтобы быть наедине с самим собой нет ничего дурного. Только никогда не говори,что тебе «одиноко», потому что это автоматически предполагает, что тебе кто-то нужен. «Одиночество» — это больное слово. Говори лучше «уединение»; в этом слове изначально заключено здоровье.

Я сказал ему:

– И если ты поймешь все это,то тебе даже не надо будет заниматься никакой медитацией, потому что в этом и будет твоя медитация — быть в уединении. Даже если ты окажешься в толпе, все равно помни, что ты наедине с собой — никогда этого не забывай. Ты всю жизнь пытался забыть об этом, так что сейчас помни все время.

Этот человек обладал немалой смелостью. Он попытался, у него получилось, и он был бесконечно мне признателен... потому что как только вы почувствуете, что вы совершенно одни, то в это самое время вы начнете ощущать, что вы — это не тело; что тело — это только оболочка; что вы — это не ум, а ум — это только мыслящее устройство; что вы — это даже не сердце, потому что и сердце — это тоже в некотором роде устройство, выполняющее свои задачи.

За всеми этими слоями в вас есть кристально чистое пространство — еще никто туда не проникал, поэтому его чистота первозданна. Войти в это пространство означает вступить в медитацию. Ощутив свою уединенность, вы ощутите, что все существование тоже уединено.

Нет никакого Бога — он выполнял потребности одиноких людей. Познавший уединенность, оставляет Бога, ад, рай и всю прочую чепуху. Вы одни, все существование одно: уединенность — это ваша единственная реальность.

Да, она неимоверно темна, но во тьме есть тишина, во тьме есть глубина. Во тьме есть покой,тьма забирает у вас все ваши знания, забирает у вас все, что, как вам казалось, вам принадлежало. Она ведет вас прямо в неизведанное и тайное. Поэтому лично я вижу во тьме одну из величайших загадок существования — куда более таинственную, нежели свет.

Те же, кто боится тьмы, никогда не смогут войти в свою собственную сущность. Они будут ходить вокруг да около, но себя никогда не обретут.

И это должна быть именно тьма, а не свет, потому что свет преходящ. Когда вы отыщете в себе всего одно пятнышко тьмы,вы тем самым откроете нечто вечное, нечто неразрушимое, нечто большее, чем все ваши знания о жизни. Тьма — это основа строения всего бытия. И это просто два разных названия одного явления — тьма и уединенность.

Вопрос второй:

Возлюбленный Ошо,

Больше всего на свете мне хочется, чтобы твое видение стало реальностью. Как я могу помочь твоему видению сбыться, когда я не с тобой, когда я в мире?

Просто будь собой, будь полностью собой.

И не надо думать о том, как можно помочь моему видению сбыться, потому что именно так появляются миссионеры, а я против миссионерства. Миссионеры — это отравители. Намерения у них самые добрые, им хочется нести в мир то, что им представляется неимоверно ценным, но миссионер не отдает себе отчета в том, что он пытается перенести в мир отнюдь не свой личный опыт.

Поэтому я хочу ясно дать вам понять: просто будьте собой, и это и станет вашей вестью всему миру, потому что в этом и есть моя весть — быть собой, подлинно и искренне. Тут дело не в том, чтобы кому-нибудь что-нибудь рассказать. Нужно просто быть таким, чтобы видение излучалось из вас... чтобы люди вокруг вас ощутили,что с вами произошло нечто замечательное,что в вас есть нечто такое,чего нет в них... что вы наполнены,а они пусты... что вы можете делиться и при этом ничего не терять, а они при этом всего лишь попрошайки — они не могут отдавать, они могут лишь брать. Но и это тоже вскоре исчезает, потому что то,что они получили, им не принадлежало.

Я не хочу, чтобы мои люди уподобились христианским миссионерам.

Как-то утром, когда я сидел в тюрьме в Америке... Начальник тюрьмы должно быть был убежденным христианином, потому что он принес мне Библию, полагая, что я религиозен. Он сказал:

– Я хочу помолиться за вас и хочу принести вам Божье слово.

И не успел я и словом обмолвится,как он закрыл глаза и начал громко причитать:

– Иисус любит Бхагвана. Иисус поможет Бхагвану! Иисус спасет Бхагвана!

Я сказал:

– Постойте! Не так быстро!

Он открыл глаза и спросил:

– Что,что-то не так?

Я сказал:

– Все не так... Иисус даже себя самого спасти не смог! И вы все перепутали с этим своим «Иисус любит Бхагвана». Это неправильно. Надо говорить так: «Бхагван любит Иисуса. Бхагван спасет Иисуса».

Он сказал:

– Я так молился за многих заключенных — о чем вы говорите? Ведь вы в тюрьме; вас нужно спасти!

Я ответил:

– Со мной все в порядке. Весь этот мир — тюрьма, так что какая разница, внутри ты или снаружи? И вы ничего не смыслите в религиозности — вы даже не спросили,согласен ли я,чтобы за меня молились? Молитва посягает на мою сущность. И кому вообще вы молитесь? У меня нет никакого бога, поэтому все ваши молитвы — пустая болтовня. Кроме того,я не думаю,что Иисус или кто-то там еще могут кого-либо спасти. С тебя вполне достаточно, если ты в состоянии спасти самого себя. Вы начали молиться,не спросив меня! И кто вам вообще сказал,что эта книга — это Божье слово?

Он сказал:

– Это там написано.

Я сказал:

– Но ведь то же самое написано и в других книгах. То же самое написано в Ведах, и индуисты верят, что Веды написал сам Бог. То же самое написано и в Гите, потому что индуисты верят, что Гиту написал лично воплощенный Бог. Мусульмане убеждены, что слово Божье — это Коран. На основании каких доводов вы решаете, кто из них прав? Я тоже могу написать книгу и объявить: «Это слово Божье». Вы поверите этому просто потому,что там так написано?