Чтение онлайн

— Давай, лапуля, ну!

Она оглянулась на Шамси, не понимая, почему он медлит. Только сейчас заметила, что на нём появилась ветровка, а у ног лежал небольшой рюкзак.

Склонив голову к плечу, мужчина смотрел на неё.

Смутная тревога овладела ею. Поддавшись необъяснимому порыву, девушка шагнула к арабу. Всматривалась в его лицо. Молчала.

— Идите в автобус, — тихо приказал он.

И было в его прищуренном взгляде столько невыразимой боли, что сердце Наташи сжалось. Вихрем налетели воспоминания: Шамси в кафе, на обмёрзших ступенях лестницы, на крыльце подъезда, в её квартире; его голос, манера изъясняться, улыбка, запах парфюма и… чувства, которые вызывал он в ней своими случайными редкими прикосновениями.

— А… вы? — произнесла она растерянно, мысленно кидаясь то к нему, то к открытой двери. Сердце защемило болью.

Неожиданно мужчина подступил вплотную к девушке и, обхватив ладонями её лицо, поднял его. Зашептал:

— Если бы… Если бы я мог…

Она увидела его глаза: близко-близко. В бездонных зрачках отразились огненные вспышки аварийного фонаря. Её окутало знойным ароматом мёда и розы.

Наташа накрыла его ладони своими и закрыла глаза. С замиранием сердца ждала прикосновение его губ к своим, но…

Сухими горячими губами он коснулся лба:

— Уходите, — отпустил её.

За её спиной раздался треск. Девушка обернулась.

Автобус качнулся и, проехав вперёд на полкорпуса, остановился. В салоне зазвучали ликующие возгласы, заметались тени.

Перед ней вырос Михай. Отдёрнув её за руку от Шамси, потянул к двери:

— Поспешай, лапуля. Если этот гон*он штопаный хочет остаться здесь, пусть остаётся.

Она повернулась к арабу. Он стоял недвижимо, глядя им вслед.

Что именно случилось дальше, она запомнила плохо. Всё произошло настолько стремительно, что она не могла осознать происходящее в полной мере ни в тот момент, ни воссоздать позже.

Автобус окутало голубым мерцанием, он тронулся с места и дал задний ход.

Михай толкнул Наташу к средней двери, но она впечаталась в невидимую упругую преграду. В лицо ударил обжигающе горячий воздух. Тело скрутила судорога, словно девушка налетела на оголённый кабель и получила удар электрическим током. В глазах потемнело. В голове зазвучал погребальный звон; тело казалось невесомым.

Её отбросило на парня, и он не устоял. Падая с ней в обнимку, застонал:

— Б**-адь, какого… — не договорил, уставившись на светящееся облако, накрывшее автобус.

Шамси видел объятый свечением MAN. Видел, как упала девушка, сбитая с ног неведомой силой. Ему хватило несколько секунд, чтобы оценить происходящее.

Он схватил парня за ворот футболки и вздёрнул на ноги. Рывком бросил его в открытые двери автобуса.

Наташа… Она лежала в траве и не двигалась. Тяжело дышала, устремив невидящий взор в тёмные небеса.

Мужчина подхватил её на руки и ринулся к открытой передней двери автобуса. Его задняя часть странным образом исчезла, втянутая в гигантскую воздушную воронку. Светящиеся разряды звонкими беспорядочными щелчками предупреждали о нежелательном приближении к MANу — убьют.

Непрекращающийся гул давил на уши. Незримая сила сбивала араба с ног, не позволяя сделать ни шагу. Он прижал женщину к себе, отворачиваясь от болезненных, жалящих «укусов» разрядов. Отступил.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Стоило воронке поглотить автобус, она с тихим шипением схлопнулась.

Робкая настороженная тишина обступила со всех сторон. Из-за облаков показалась сиреневая луна. Розовым сиянием залила деревья, широкую тропу и стелющийся туман.

Потрясённый, Шамси продолжал держать на руках Наташу, когда из кустов вышла женщина.

— А где автобус? — спросила она, ступив в полосу лунного света.

Из её крепко прижатых к груди рук вырывалась скулящая мокрая Мисси.

— Где все? — не спускала Людмила Афанасьевна округлившихся глаз с тела на руках мужчины.

В сознание Наташа приходила медленно, нехотя. Сквозь затихающий шум в ушах явственно слышался треск горящих сучьев; удушливо пахло дымом.

Костёр, — догадалась она, открывая глаза, щурясь.

Так и есть, она лежала у огня. Голова покоилась на чьих-то коленях. У ног сидел Шамси и смотрел на неё. На расстоянии вытянутой руки в примятой траве что-то грызла Мисси.

— Очнулась, — послышалось над ней, и девушка узнала голос Люси.

Подняла голову, оперлась на руку, приподнимаясь и осматриваясь. Шея затекла, руки дрожали, в ладонях неприятно покалывало. Глубоко вдохнуть не получилось: грудь сдавило обручем боли.

— А… — кашлянула она, сглатывая тягучую слюну, с силой прижимая руку к груди. Во рту ощущался вкус крови. Вгляделась в темноту: — Где автобус?

— Приехали, — проворчала Людмила, отрясая подол хлопкового платья с цветочным принтом. — Нет автобуса. Никого нет, только, вот, мы втроём и эта козявка, — кивнула она на шпица, бросившуюся к Наташе, волоча виниловый шлёпанец. — Я надеялась, что ты мне расскажешь, что случилось.

Девушка посмотрела на мужчину. Помнилось немногое: Михай, тянувший её за руку к автобусу, светящееся облако, сокрушительный удар в грудь, падение и… темнота. Помнила глаза «шейха», его шёпот у лица, касание губ ко лбу. Он… прощался.

Она не отрывала от него вопросительного взора. По тому, как он поспешно отвёл глаза, взял сухую ветку и, изломав её, бросил в огонь, всё поняла.

— Шамси? — прохрипела сдавленно, потирая ладонью горло. — Мы… уже… — спазм не дал договорить.

— Шамси? — переспросила Люся, удивлённо вскинув тонкие брови. — Так вы знакомы? Настолько, что ты называешь его… — она замолчала, с интересом глядя то на одного, то на другого.

Наташа взяла протянутую мужчиной открытую флягу. Отпила из неё, поморщилась — виноградное вино, полусухое, вкусное. Во рту защипало. Рана на внутренней стороне нижней губы припухла и кровоточила.

Мисси оставила шлёпанец и заскулила. Прыгала перед ней, становилась на задние лапы в попытке дотянуться до фляги.

— Пить хочешь, куколка? — спросила девушка, усаживаясь удобнее. Под ней обнаружилась подстилка из еловых лапок, накрытая смятой ветровкой. — Такое тебе нельзя, — дала понюхать ей горлышко фляги.

Шпиц тявкнула, смешно сморщила нос и громко чихнула.

Араб встал. Прихватив собаку под мышку, сказал:

— Отнесу к ручью, — и скрылся в темноте.

Наташа осторожно откашливалась, вспоминая, когда успела прикусить губу.