Чтение онлайн

Заметив Латлина, старец Мелкенсип бойко соскочил на пол. Придерживая накидку, он упал на колени и, низко кланяясь, заговорил хрипловатым взволнованным голосом:

— Ваша Премудрость… Вы живы… Великий Мудрец Данал…

— Встань, Мелкенсип, — Латлин поднял его и чуть ли не силой усадил на койку. — И не называй меня так. Нет больше Данала. Я теперь для всех Полководец Латлин. Прошу тебя.

— Но почему вы отказываетесь от служения? — недоумевал старец Мелкенсип. Плотнее завернувшись в накидку, он стал похож на спеленатого младенца. — Знали бы вы, как я рад, что вам удалось выжить в тот страшный день, и как я благодарю Повелителя Вселенной. Знали бы, какая скорбь постигла старцев Совета, когда вы не пришли в указанное место после организованной вами эвакуации.

— Я догадываюсь, — сухо бросил Латлин.

Он стоял перед старцем Мелкенсипом, не решаясь присесть рядом с ним, а старец смотрел на него въедливо — узенькими, но при этом удивительно добрыми глазами, поглаживал длинную бороду и улыбался так многозначительно, словно уже получил на свой вопрос исчерпывающий ответ. Латлин почувствовал себя неловко и попытался оправдаться:

— Это не мое служение. Пусть Данала считают мертвым, а после войны и выберут нового великого мудреца.

— Но вы отмечены знаком свыше. Пока вы живы, новый великий мудрец не может быть избран.

— Избавь меня от знака. Ты ведь избавился от своего.

— Мой знак легко было удалить с кожи при помощи отвара из корней мыпелы. Я сделал так, чтобы сохранить тайну о бункере, а отнюдь не для того, чтобы отказаться от служения Повелителю Вселенной. Знак великого мудреца невозможно удалить. Он навсегда с вами. Прошел глубоко под кожу и отпечатался на ваших костях.

— Ты знаешь, Мелкенсип, мое посвящение было временной мерой, — Латлин говорил, постоянно оглядываясь на дверь, — Я не хотел быть великим мудрецом. Я не могу им быть. Поэтому с радостью уступлю место более достойному священнику.

— Старец Илмион выбрал тебя. Такова воля Повелителя Вселенной, — голос мудреца стал смелее и звонче.

— Старец Илмион мог ошибиться. Это неудивительно, учитывая его возраст.

— Великий мудрец Илмион до самой кончины сохранял ясность ума. Я не позволю тебе называть его безумцем.

— Я и не называл. Ошибаться свойственно всем смертным созданиям Всемилостивого Владыки.

— Старец Илмион не мог ошибиться. Он искренне надеялся на тебя, Данал.

— Я не способен стать вестником высшего произволения.

— Разве ты можешь знать волю Повелителя Вселенной?

— Нет, не могу. О том и речь. Не выйдет из меня священник и пророк.

— Так разве не для того ты пришел в лесные пещеры, чтобы посвятить жизнь служению? Или иная цель привела тебя?

Латлин предчувствовал, что спора со старцем ему не выиграть. Хитрый Мелкенсип подбирался все ближе к разгадке его тайны. Проще было выдержать бой с армией роботов, чем словесный поединок с мудрецом.

— Я хотел стать тихим безмолвным отшельником, проводить время в трудах и молитвах, а не духовным наставником, — ответил Латлин, почесав затылок. — Я могу заниматься общественной работой только в военной сфере деятельности.

Старца Мелкенсипа не устроил ответ. Мудрец выжидательно посмотрел на собеседника, качнул головой в такт своим мыслям и спросил с подчеркнутой небрежностью:

— Разве говорить с прихожанами храма намного труднее, чем с отрядом воинов?

— Да, старец. Труднее. Я умею командовать, а не убеждать.

— А что, разве убеждать никого ни в чем и никогда не приходилось? — накручивая прядь волос на указательный палец, Мелкенсип следил за тем, чтобы она ложилась ровными завитками.

Он перестал смотреть на Латлина, и того это возмутило еще больше.

— Приходилось… но я не этого искал. Я искал покоя! — сбитый с толку Латлин метнулся к ширме.

— Подожди. Выслушай старика, которого спустя мгновение будешь считать безумцем, — старец Мелкенсип кинул на него открытый взгляд, — Покоя, которого ты искал, нет и быть не может.

Латлин остановился у ширмы, а мудрец продолжал:

— Задам тебе еще один вопрос. Надеюсь, простишь мое невежество. Скажи, ты собирался стать мудрецом для того, чтобы послужить Повелителю Вселенной или для того, чтобы уйти от общества, которое тебе наскучило, которое тебя раздражало и которое, как ты думаешь, предало тебя?

Латлин молчал, угрюмо глядя на старца из-под густых насупленных бровей.

— Мне жаль покойную супругу, — признался он.

— Понимаю.

— Нельзя было наделять Ю Сто правом свободной воли.

— Продолжай, Данал.

— Вы правы, старец. Я мечтал о тишине. Хотел уйти подальше от общества и военной корпорации брата. Жить в лесу, наслаждаться красотой природы и… служить Повелителю Вселенной, как и подобает мудрецу.

— Вот, наконец ты сказал то, что я хотел услышать. Служение не было главной целью, — хитро подмигнул старец Мелкенсип. — Потому и не удалось ее реализовать. Обиды, которые ты хранил внутри себя, препятствовали служению. И выяснилось, что покоя, которого ты искал, не существует, что ты не найдешь его даже в самой глубокой и темной пещере. В полном одиночестве обиды и горечь потери пребудут с тобой, пока ты не избавишься от них.

— Я забыл обиды. Но в общество в качестве великого мудреца не вернусь. Мне никогда не стать духовным наставником. Я временный хранитель священных тайн.

— Выходит, ты не избавился от обид, — заключил старец со вздохом. — Они, как личинки агломосы, грызут тебя. Жаль, Данал. Прозорливый старец Илмион не по забывчивости с тебя не взял обет безбрачия. Надеялся, что ты вернешься в город, снова женишься, обзаведешься детьми. Великому мудрецу позволено взять в жены…

— Мудрейшую из женщин, — усмешкой завершил его фразу Латлин. — Не будучи великим мудрецом, я таковой считал ныне покойную супругу. Мы встретимся с ней в мире призраков. Не стану ей искать среди живых замену. Исключено.

— Стань духовным наставником народа.

— Я не справлюсь с такой задачей. Не по силам она мне. Сохрани нашу тайну, молю.

— Молить нужно всемогущего Повелителя Вселенной, а не немощного старика. И не о том нужно молить. Не о лжи, а о правде. Я никому не расскажу о тебе. Не для того, чтобы обманывать народ, а чтобы предоставить возможность сделать выбор.

— Я сделал свой выбор, — решительно заявил Латлин, став перед мудрецом.

— Решение не всегда бывает окончательным. В нашем мире нет ничего неизменного. Мало постоянных величин.

Старец Мелкенсип улыбнулся, задумчиво погладил бороду и поинтересовался, буравя собеседника пытливым взглядом:

— Ты видел нелианца, Данал.

— Да, и довольно близко, — признался Латлин.

— Смотрел ему в глаза? — допытывался старец Мелкенсип.

— Да. Непривычный цвет.

— Я говорю не об их цвете. Ты видел страх в его глазах?

— Страх? — удивленно переспросил Полководец. — Кровожадной твари неведом страх.

— Ошибаешься, — старец Мелкенсип соединил пальцы, отрешенно посмотрел на них и выдохнул, сложив трубочкой губы. — Нелианец не оставит нас в покое, и это лишь начало его страха. А тебе нечего бояться, Данал. Даже служения. Но для начала научись доверять тем, кто рядом.