Чтение онлайн

– Метен, - прошептала она, забыв от ужаса и вымышленное имя мужа, и собственное. Закрыла лицо руками. Ей было так мерзко, как не было даже в первую ночь с грязными рудничными рабами.

Потом послышались быстрые твердые шаги. Хат, ахнув, вскочила. Перед ней был ее муж!

На лице Метена было брезгливое негодование, а при виде нее это выражение сменилось ужасом.

– Хат! Тебя оскорбили?

Она мотнула головой и бросилась в его объятия.

– Возьми меня отсюда, - всхлипывая, попросила Хат, хотя знала, что он бессилен это сделать. И к ее изумлению, Метен сказал:

– Я пришел за тобой. Мне разрешили тебя забрать.

Хат не стала спрашивать, каким образом Метен этого добился. Она сейчас могла только радоваться. Слава всем богам, что у нее такой сильный и находчивый муж.

========== Глава 39 ==========

Метен с Хат поднялись на второй этаж – Хат очень хотелось расспросить мужа, что происходит, как он устроился; но она не смела поднять голос. Как знать, кто может подслушать их разговор?

Крепость была очень добротным строением, вызывавшим то же чувство незыблемости, неприступности, что и дворец бога. Хат узнала это чувство. Она любила его… когда-то.

Сейчас они с Метеном были во вражеском стане. Нельзя было забываться ни на минуту.

Муж остановил ее в коридоре, за одним из поворотов. Он быстро зашептал:

– Ты будешь жить в комнате первых женщин крепости. Там живут любимые наложницы начальника.

Юноша прервался, быстро взглянул в сторону и продолжил:

– Там никогда не бывает такого, что творилось сейчас внизу. Я сказал, - он глубоко вздохнул, - что ты моя жена. Ты сможешь приходить ко мне.

– Почему такие вольности? – изумилась Хат.

Метен улыбнулся, неприятно блеснув белыми зубами. В его красоте и приветливости всегда было что-то… черное, вдруг поняла Хат. Совсем светлый человек не смог бы делать то, что делает он.

– Мы избранные воины бога, - ответил Метен шепотом. – Сейчас мирное время, потому что мы держим черных людей в страхе. Поэтому нам разрешены удобства и даже некоторая роскошь… а еще начальник верит, что я принес ему подарок за его заслугу перед Ра, - прибавил он, закусив губу, чтобы не фыркнуть.

– А где вы живете? – спросила Хат, стараясь не выдать своего изумления – на это не было времени.

– Я живу рядом, с десятниками, - ответил Метен. – Здесь не всякий носит маску… Я уже на хорошем счету…

Он еще раз улыбнулся.

Быстро наклонился к жене и поцеловал; Хат обхватила его за шею, желая продлить поцелуй, но Метен уже отстранился.

– Некогда – идем, - сказал он.

– Метен! – вдруг воскликнула Хат шепотом, испуганная неожиданной мыслью.

Он повернулся, и этот страх вымел ужас при виде его яростного лица.

– Как меня зовут? – спросил Метен гневным шепотом. – Ну?

– Рахотеп. “Угодный Ра”, - прошептала Хат сквозь растерянную улыбку. Метен не выдержал и тоже улыбнулся. Притянул жену к себе.

– Чего тебе? – спросил он.

Она приникла к мужу. Метен был без шлема, и шея у него осталась открытой – волосы были собраны в косу высоко на затылке, как ходили все воины. Те, кто не брил головы.

– Метен, ты ведь ничему не обучен, - прошептала Хат у него над ухом, колыхая выбившуюся из парадной прически прядку. – Как ты сможешь быть военачальником?

Метен весело хмыкнул ей в волосы. Потом – да, несомненно: тихо засмеялся.

– Я справлюсь. Военачальнику нужно уметь командовать, - прошептал он. – А еще ему нужно уметь посылать простых солдат на смерть. Здесь еще не было ни войны, ни большого мятежа, и никто из этих начальников не отличился…

Хат уставилась юноше в лицо.

– Как же они добились своих постов? – шепотом спросила она.

Метен невинно пожал плечами.

– Может быть, так, как я? Угодили нужному человеку? – ответил он. – Или в счастливый час были замечены Ра?

Хат молчала. Метен говорил такие вещи, что пугал даже ее. Она совсем, совсем не знала его, когда стала его женой.

– Кроме того, обыкновенным солдатам опаснее, чем нам, - прибавил он шепотом. – У них простые копья, луки и пращи. Божественным огнем вооружены только командиры, носящие маски.

Хат хотела спросить, сколько же человек в гарнизоне – несомненно, Метен выяснил и это; но воздержалась. Они и так слишком рискуют. Они смогут поговорить, когда Хат придет к нему ночью.

– Мы живем вон там, - сказал Метен жене, показывая в конец коридора. – Завтра ночью, когда женщины заснут, приди к казармам. Я выйду к тебе, и мы сможем уединиться… Здесь много подсобных помещений…

Метен проводил Хат до порога комнаты и поцеловал ее. Он мог сделать это, не таясь.

– Не бойся, такого, как сегодня, больше не повторится, - сказал он, и в глазах его мелькнул гнев при мысли о том, что на его жену покушались.

– Да, Рахотеп, я защищена в твоих объятиях, - с улыбкой проговорила Хат. Метен еще раз улыбнулся ей и ушел. Хат любовалась им, пока он не скрылся.

“Почему я не спросила о караване?
– подумала она. – Почему я не спросила ни о чем, что важно?”

Хат перестала улыбаться. Она отвернулась от двери и безразлично посмотрела на женщин, спавших в этой комнате. Здесь не пахло разнузданностью, как в нижнем помещении, и обстановка была… чище и благородней, пожалуй.

Хат подошла к свободной лежанке у двери. Кто-то встал отсюда или тюфяк принесли именно для нее?

Юная женщина села на постель, уткнувшись лбом в колени; она сдавила коленями голову и тихонько застонала. Ее соседка что-то промычала во сне и повернулась на другой бок; но Хат ничего не слышала, кроме биения собственных мыслей…

“Как поступят с нами? Отправят ли на землю – или оставят здесь? Кем назвался Метен, когда сказал о своем положении при Ра?..”

Хат уже ничего не может ему посоветовать – Метен ушел. Может быть, уже решил все за них обоих. Может быть, он уже получил приказ.

“Как мы беспомощны… Потеряны… Нам нет места ни там, где мы родились, ни среди этих рабов, ни среди этих господ. Нам остается только умереть”.

Нет, нельзя так думать! Если они – единственная надежда людей – захотят смерти, что останется сказать остальным? Тем, кто еще слабее их духом?..

Хат со вздохом легла на постель; потом улыбнулась. Хорошо в их временном положении было хотя бы то, что они жили в чистоте и достатке. Угнетатели людей получали от бога хорошую плату за всеобщую ненависть.