Чтение онлайн

А потом оказалось, что это ложь.

“Боги есть. Никогда не позволяй себе извериться, брат мой”, - говорила Хат.

“Если боги и есть, они очень злы… или равнодушны, - подумал Метен. – Мы приносили им жертвы, молились, полагая на них всю свою надежду – а они, должно быть, только смеялись над нами”.

Метен встал, с выражением таким же опустошенным, каким было его сердце. Он отправился к реке, смыть с себя грязь и усталость. Может быть, их действительно разыскивают… может быть, его увидят. Ну и что?

Метен погрузился в прохладную воду, со вздохом, закрыв глаза – ощутив обманчивую защищенность, точно его снова приняло в себя лоно матери. Он мог привлечь крокодилов. Ну и что?

Молодой воин долго мылся, нырял, освежая свой разум и отдавая воде всю ту мерзость, что принес на себе из боя. Ра приучил его тщательно соблюдать чистоту. Он облагородил его во всем. Будь он проклят!..

Метен вышел из воды - с каждым шагом песок и земля облепляли его босые ноги все гуще – и пошел обратно к своей жене. Он решил за них, как Хат и хотела. Он никуда не пойдет – Хат никуда нельзя переносить, а ему, с таким бременем, никуда нельзя двигаться отсюда. Кто знает, как его встретит другое селение? И чем оно будет отличаться от этого? В Черной Земле Ра они везде как на ладони… Метен видел свою землю с божественной высоты, и не заблуждался на этот счет.

Метену негде было спрятать виману, и ее нельзя было оставлять на глазах у селян – и он в конце концов решился на отчаянный шаг: отвел машину в рощу неподалеку. Там ее хотя бы прикрывали кроны деревьев. Хотя сверху все равно можно было разглядеть аппарат.

Несколько дней прошли однообразно… в подавляемом страхе: так люди боятся бедствия, которое не могут отвратить. Песчаной бури… Нашествия саранчи… Ра был так же необорим. И намного ужаснее, потому что обладал не только жестоким, а еще и расчетливым умом.

Хат понемногу поправлялась – смерть от раны ей больше не грозила, во всяком случае, лихорадка прошла. Если оставаться в таком положении еще с месяц, она выздоровеет.

С месяц!..

Метен никуда не мог двинуться – а нужда в этом подпирала все сильнее. Он почему-то уверовал в то, что Ра жив. Хотя бы потому, что в жизни людей ничего не изменилось. А однажды Метен увидел настоящее доказательство того, что они ничуть не приблизили свою победу – а только отдалили ее.

Он возвращался с рыбалки, когда над головой его пронеслась вимана. Метен оцепенел, не успев ни спрятаться, ни присесть; но птица бога уже исчезла вдалеке.

Молодой человек выпрямился, с ненавистью и ужасом глядя вслед летучей машине. Он поднял кулак – а потом рука его повисла, и молодой воин со всех ног бросился в дом. Метен ворвался в хижину, уронив корзину с рыбой, так что его серебристая добыча выплеснулась на земляной пол.

Ищут! Выслеживают!..

Метен уставился на жену, без слов сообщив ей о произошедшем. Бабка тоже была здесь, и она, кажется, что-то заподозрила… но выдать их означало бы выдать себя.

– Что будем делать? – спросил он жену, когда улучил возможность поговорить с нею наедине. Хат покачала головой.

– Не знаю.

Она уже могла садиться, но это было тяжело – и, на ногах или нет, она все равно будет для беглеца обузой. И куда им податься теперь?

– Никуда не пойдем. Больше ничего не остается, - мрачно заключил Метен.

Они надеялись, что обманут смерть и в этот раз. Больше ничего не оставалось.

Их нашли через два дня. Метен не знал, обнаружили ли его виману – или кто-то из деревенских оказался предателем; но все это было уже неважно. Он только и успел, что встать и беспомощно загородить собой жену, когда хлипкая дверь распахнулась от удара ноги. На пороге стояли трое звероголовых воинов Ра. Один из них был “Анубисом”, начальником дворцовой стражи.

– Выходите, - приказал он, прицелившись в грудь преступнику.

========== Глава 50 ==========

Метен сделал шаг, другой по направлению к воину Ра – и вдруг с ревом бросился на него, прямо на копье; но начальник стражи отступил и, пропустив его мимо себя в дверь, с разворота нанес беззащитному Метену удар по спине. Тот с болезненным криком упал. Волшебное оружие на несколько мгновений обездвижило бунтовщика.

Потом он попытался приподняться, но тут же получил второй безжалостный удар – по затылку; сознание Метена погасло.

– Берите его, - приказал “Анубис”. – Берите женщину!

Хат уже стояла на ногах. У нее не было никакого оружия, и юная женщина, еще совсем слабая, покачивалась, пытаясь удержать равновесие. На лице была вся ярость, какую она смогла собрать.

Попасть в руки Ра!..

– Псы! – выставив руки со скрюченными пальцами, завизжала женщина, когда солдаты двинулись к ней. – Лизоблюды! Рабы!

И тут же поникла со страшным кашлем, упав на колени; яростные воины Ра растерялись на мгновение. Им было приказано во что бы то ни стало доставить женщину живой. Но затем они просто подняли Хат под локти и потащили к выходу; она кричала, брыкалась, потом потеряла голос и затихла, обессилев. Метена уже вытащили наружу. Солнце село; Хат видела в темноте белую повязку мужа, беспомощно запрокинувшуюся черноволосую голову.

– Волчьи ублюдки! – простонала она.

Болезненный удар копьем по ребрам заставил ее содрогнуться всем телом в руках врагов. Хат едва не лишилась сознания.

– Молчать! – прорычал “Анубис”, схватив ее за волосы и отдернув голову назад. – Тварь! Этой ночью повелитель расправится с тобой!

Деревня казалась пустой – люди, оказавшиеся благоразумнее Хат и Метена, сидели по домам, трясясь и уповая на милость Ра. Что ж, может, он и проявит милосердие. Может, казнит не всех, а только часть этих жалких рабов, полностью заслуживавших такого названия…

Старуха, давшая приют мятежникам, серой кучей лохмотьев скорчилась за дверью. Кажется, она была жива и надеялась пережить врагов Ра, которых сейчас уводили.

Тут очнулся Метен; он извернулся, рванулся в руках державших его, но молодого воина немедленно снова утихомирили ударом копья. Врагов было не меньше восьми на них двоих – все вооруженные до зубов. Хат различала не только копья и когтистые перчатки, а еще и ножи, висевшие на поясе…

Безумная мысль вспыхнула у нее в голове. Хат дернулась к ножу одного из воинов, заломивших ей руки, но локти стиснули так, что она не сдержала крика.

– Еще раз дернешься – убью! – рыкнул “Анубис” ей в самое лицо. Хат засмеялась заливистым, безумным смехом. Из груди при этом вырывались ужасные хрипы.

– Ты не посмеешь, шакал, - задыхаясь, сказала она страшенной шакальей морде. – Ты раб, готовый лизать ноги и зад своего господина! А я ему нужна живой…

Удар бронированной лапы, казалось, разнес ей череп. Хат повисла на руках врагов; голова превратилась в огромную боль, огненные круги вспыхивали перед глазами. Хватка солдат ослабла – они испугались за ее жизнь; Хат упала на колени.