Чтение онлайн

Его воины сбегали в деревни – туда, где их не ждало ничего, кроме голода и смерти; туда, где у них не было никаких привязанностей и никакого будущего. Это было настолько глупо, что едва ли могло поместиться в сознании Ра.

Полученный урок ничему его не научил.

Огонь горел посреди хижины – отбрасывая изменчивые блики на лица собравшихся, точно души предков касались их, ласкали их и сливались с ними. Дорогой обычай, передаваемый от отцов детям. Детям, словно пытавшимся искупить свою вину перед преданным ими родом таким возжиганием…

Метен оглядел мужчин и юношей, сидевших вокруг очага.

Ему было двадцать два года, но в его густых черных волосах, покрывавших обнаженные плечи, уже появилась седина. Морщинки, прорезавшие лоб и залегшие в уголках глаз еще в юности, теперь углубились. Юность и даже молодость этого человека давно прошли.

– Нас мало. Но то, что у нас есть, нужно нацелить для единственного удара, - негромко проговорил Метен. – Вам кажется, что он неодолим… но говорю вам: его сила только в сердцах людей.

Никто из слушателей не прерывал вождя – все внимание было сосредоточено на его словах.

– Я поразил его его собственным волшебным копьем. Смерть Ра отвратила только человеческая воля, - сказал Метен. – Можете ли вы представить… он настолько овладел сердцами своих рабов, что они предпочли воскресить его и снова посадить на трон, чем освободиться?..

– Быть не может! – не выдержал один из мужчин. Бывший солдат Ра.

Метен мрачно улыбнулся. Он склонил голову, поворошив угли в огне – в огне, который должна была поддерживать женщина, хозяйка… Но здесь, в очаге борьбы, не было места женщинам; и в сердце Метена тоже. Он не хотел знать никаких других женщин после смерти Хат, и ничьего утешения, кроме ее.

– Это не только может быть, - наконец с силой сказал вождь, подняв глаза. – Это произошло, братья. Я не могу вообразить никакого другого пути, с помощью которого Ра мог бы воскреснуть!

– А если он бог? – резко спросил другой слушатель.

Этот мужчина смотрел на вождя как-то особенно пронзительно… точно пытаясь подкопаться, найти в его словах гниль. Однако Метен не обратил на это внимания; его захватило желание окончательно разрушить в сердцах людей храм ложной веры.

– Будь он богом, мы сейчас не сидели бы вместе и не говорили такие слова, - сказал Метен. – Будь он богом, он распознал бы и уничтожил зерна мятежа еще до того, как они проклюнутся! Он бы не нуждался в наших жизнях, чтобы поддерживать свою!..

Люди как-то беспокойно пошевелились. Они понимали, что Метен говорит правду… вернее, почувствовали, что его слова справедливы. Так цветы поворачиваются к солнцу. Но у цветов нет ни рассудка, ни страстей, которые могут затмить для них истину.

– И вы, те, кто служил ему – разве вы не понимали, что только изображаете богов? – тихо сказал наконец Метен, ощутивший сомнения, терзавшие его слушателей. Даже тех, кто прежде носил маску и копье.

– То же самое делает и он. И мы положим этому конец, - заключил вождь, еще раз обведя взглядом людей. Так когда-то он убеждал мальчишек в небесном царстве Ра. Но сейчас перед ним были не мальчишки, а мужчины; и копье у них было не одно, а много; и в сердцах жила память о собственном притворстве.

Из слуг Ра здесь были только те, кто не был окончательно отравлен Ра. Кто победил желание быть ложным богом.

– Ложитесь спать, и пусть боги ниспошлют вам смелость и наполнят вас истиной, - сказал наконец Метен. Он быстро встал и загасил костер. Сейчас этот человек, одетый в одну набедренную повязку, ничем не напоминал придворного или воина Ра: он казался никогда не соприкасавшимся с этим погибельным светом. Но разве можно сделать сердце прежним?

Все на земле течет, все изменяется безвозвратно. Одно было неизменным – золотое око, глядевшее на них с небес, пирамида, властвовавшая над их землей. Ра пережил все слезы, которые пролились из-за него; всю кровь, что пролил сам; все проклятия, исторгавшиеся из грудей его жертв…

Но перестать надеяться – означает окончательно умереть.

– Мы умирали многократно, - прошептал Метен, лежа без сна и глядя перед собою в темноту.
– Я уже несколько раз умирал. Но ты не убьешь нас.

Метен и сам не знал, почему так думает: сам не знал, почему говорит о себе и своих товарищах так, точно они бессмертны. Он просто ощущал в себе правду, которой, несмотря на весь свой дарованный небесами и добытый страданиями ум, не мог выразить словами…

Наконец Метен заснул.

Когда в хижине все стихло, один из людей – тот самый, который громче всех усомнился в том, что Ра не бог – поднялся.

Ра мог бы торжествовать сейчас, если бы был богом и мог видеть, что делается в том доме, где злоумышляли против него. Человек, в котором желание сытости и постоянства победило, осторожно пробрался между телами спящих повстанцев и выскользнул из хижины. Он прикрыл дверь так тихо, что не потревожил ничьего сна. Потом огляделся и побежал. Человек никогда не бывал там, куда направлялся, и не мог руководствоваться ничем, кроме света звезд и собственного чутья; но он знал, что найдет дорогу. Как любой, кто страстно чего-то желает.

Главный и единственный удар по богу был предупрежден – гнездо сопротивления перед самым рассветом оцепили воины Ра; чутко спавший отряд проснулся и встретил их в копья, но был разбит после короткого ожесточенного боя. Метен и несколько оставшихся в живых мятежников скрылись в хижине старейшины, в которой они спали прошедшей ночью. А когда воины Ра ворвались туда, они увидели, что людей нет.

Когда они обнаружили лаз в земляном полу хижины, замаскированный охапкой соломы, было уже слишком поздно. Метен был отчаянным человеком, но не дураком, и за годы в подполье приобрел хитрость зверя.

Но он слишком растревожил Ра – и теперь слуги Ра будут у него на хвосте, пока не затравят. Бог будет искать его, пока в конце концов не схватит. При этой мысли Метен пережил отчаяние еще более глубокое, чем то, что испытал, потеряв Хат…

Конец всего.

Он не мог больше полагаться на людей… его снова предали. Люди постоянно предавали сами себя ради миражей. И теперь Ра воспользуется его слабостью, слабостью человеческого рода, и возьмет его.

Только эта мысль заставила Метена воспрянуть. Не то чтобы он так дорожил своей жизнью, которая была – одно сплошное бегство, кровь, смятение и лишения. Но мысль о радости, которую он доставит смертельному врагу своей сдачей, заставила его спасаться. Метен знал, что его земля горит у него под ногами; и он сделал обманный шаг, который предпринял много лет назад.

Он не забыл путей, которыми ходил много лет назад – и сманил с собой своих нескольких оставшихся в живых товарищей. Они добрались до храма перехода в пустыне и бежали на небо через Звездные Врата – в это царство мрака, которое, словно в насмешку, стало для них самым безопасным…

Ра оказался слишком силен, где бы ни черпал свою силу – в самом себе или в сердцах своих рабов. Метен еще смутно надеялся на что-то; но, против воли, чувствовал, что там, по ту сторону Врат, и окончит свои дни.