Чтение онлайн

С ужасом я представила себе, что вот так всю жизнь буду стоять на конвейере, с кровавыми мозолями. Я осознавала, что нахожусь в какой-то жуткой клетке. И мне уже практически ничего не светит в будущем. Остается только одно: сейчас, в возрасте восемнадцати лет, начинать думать о пенсии. Тогда я смогу отдохнуть, если, конечно, доживу. Изнурительный труд на обувной фабрике, жизнь с мачехой, отсутствие родительской любви не давали мне даже надежды на то, что в этой жизни можно что-либо изменить.

Наступила пора взросления.

И сегодня я часто задумываюсь над тем, откуда в те годы я могла безгранично черпать силы и энергию, веру и терпение, проходя через все буреломы невзгод и неудач?

Ведь нам совсем не нравятся страдания, душевная боль. Когда они настигают нас, хочется закрыться от всего мира. Но со временем я поняла, что эти испытания, именно они, послужили мне на пользу. Именно эти несчастья, тяжелый физический труд с самого раннего детства позволили расколоться скорлупе, покрывающей мое сердце. Они освободили меня от ложного восприятия себя и своего прошлого, за которое я цеплялась. Только через боль приходит осознание, что надо что-то менять. И только эта возможность дала мне понять, зачем я живу и что на самом деле представляет собой этот замечательный мир. Я много лет училась отпускать свое прошлое и жить настоящим.

Работая все эти годы в Компании, я нередко встречалась с людьми, которые, достигнув определенного успеха в бизнесе, при первых же трудностях останавливались, не позволяли себе идти дальше, потому что их тянул назад груз прошлого. Все обиды, застарелая горечь и злость не дают возможности двигаться вперед, сковывают инициативу. Людям скучно жить, потому что нет доверия к жизни, и многие уходят, так и не став теми, кем сотворила их природа. Это величайшая трагедия всего человечества, самое большое наше несчастье.

Я могу с уверенностью сказать: наши жизненные невзгоды закаляют характер, формируют нашу личность, и надо быть благодарным тем, кто научил нас быть сильным. Родители, одноклассники, коллеги, друзья – наши впервые учителя. Наш опыт – Божий дар. Каким бы ни был мой жизненный опыт, я за многие годы смогла обратить его во благо. Это позволяет мне сегодня жить достойно, с интересом, в гармонии с миром и в первую очередь с собой.

В постоянной спешке, в бесконечности неотложных дел мы не можем остановиться, оглянуться и подумать. Если бы человек не уподоблялся Иванам, не помнящим родства, если бы не прерывалась связь поколений, мы обрели бы для себя и своих детей нечто очень важное – здравый смысл, мудрость, достоинство (благо нашим предкам всего этого было не занимать). И кто знает, может быть, принимая ответственные решения в своей жизни, мы не совершали бы досадных ошибок и опрометчивых поступков.

Чуть позже, более подробно узнав о жизни и судьбе своих предков, я поняла, откуда во мне эта жизнестойкость и духовность.

В Греции я встретилась с двоюродным братом по маминой линии Виктором Рыковым, который живет там более двадцати пяти лет, и узнала о происхождении маминых предков из рода Обориных.

Шел 2002 год, я отдыхала в Греции. Мы сидели у Виктора дома, в одном из красивейших районов Афин, Святая Варвара, и рассматривали семейный альбом. Виктор вдруг закрыл альбом и сказал:

– Светлана, я покажу тебе то, что никому не показывал больше двадцати пяти лет. Эту реликвию рода Обориных я собирал несколько лет по всем нашим родственникам и очень этим дорожу.

Он встал, ушел в другую комнату и вернулся оттуда с маленькой потрепанной картонной коробкой, достал из нее старые фотографии, наклеенные на толстый картон. На одной из фотографий, пожелтевшей от времени, был изображен молодой, крепкий, подтянутый мужчина в военной форме и адмиральских погонах – брюки галифе, начищенные до блеска сапоги. В ногах, мирно положив голову на лапы, лежала большая, красивая, породистая борзая. В уголке фотографии написано: «Привет из Японии!», а на обратной стороне текст: «Тебе, любимая Полинушка! Помни, не забывай. Твой муж Иван Оборин».

Это была фотография нашего прапрадеда. Я внимательно вглядываюсь в лицо человека, который жил более ста лет назад, ищу знакомые черты. На второй фотографии большая семья – отец, мать и трое сыновей. Мужчина одет в строгий мундир с погонами, с глухо застегнутым воротником, борода красиво подстрижена. Сидящая рядом женщина, в пышном платье с кружевными пелеринами, спокойно улыбается, по бокам стоят двое мальчиков-подростков в коротких шортиках и матросках. Самому маленькому на вид три-четыре года, он сидит на коленях у мамы, прижимая к груди какую-то коробку. Виктор, держа эту фотографию, спросил у меня:

– Можешь ли ты узнать здесь нашего деда Вячеслава, отца наших матерей?

Я вгляделась в лица этих мальчишек. В глазах самого маленького ребенка, мне показалось, я увидела искорку, которую помню в глазах своего дедушки.

Да, это был дедушка Вячеслав. Он сидит на коленях нашей прабабушки. Это была многодетная и обеспеченная семья.

До революции отец Вячеслава владел одним из железнодорожных вокзалов в Северном Казахстане и элеватором по переработке зерна. После революции, когда шло массовое раскулачивание, у прадеда почти все забрали и за строптивость сослали в Сибирь, откуда он уже не вернулся. Вячеслав окончил гимназию, получил бухгалтерское образование и многие годы работал управляющим того элеватора, который раньше принадлежал его отцу. Женился он на бабушке Марии, и у них родились три дочери. В годы сталинских репрессий моему деду, как сыну врага народа, грозил арест, и судьба всей семьи была под угрозой. Чтобы спасти жену и трех дочерей, он по совету друзей бросил все в Казахстане, в городе Петропавловске, и переехал жить на Урал.

Долгое время, чтобы семью не обнаружили, дед с бабушкой боялись даже купить себе жилье и прожили несколько лет в старых, убогих бараках, среди беженцев и тюремщиков. Потом был куплен большой дом, в который и перебралась жить семья дедушки Оборина. У них было три дочери – старшая Валентина, средняя Тамара, моя мама, и младшая Александра. Наши дедушка с бабушкой дали своим дочерям хорошее образование, но волей судьбы ни одна из них не была счастлива.

В этот вечер мы долго рассматривали старинные фотографии предков, вспоминали их и пробовали восстановить, кто еще из рода Обориных остался на этой земле. Было очень печально осознавать, что практически никого не осталось. Судьба дедушки сложилась трагически: он получил серьезную травму головы и через несколько красивые, одухотворенные лица моих предков по маминой линии, я много раз спрашивала себя: почему у нас не принято хранить родовую память? Отчего так редко интересуемся историей своей семьи, стесняемся узнать у бабушек и дедушек, что они помнят о прошлом? Почему не чтим семейные традиции, не сохраняем реликвии, не дорожим их жизненным опытом?

На одном из семинаров, которые Компания проводила в Киеве, ко мне после выступления подошла одна из участниц и спросила, не имею ли я отношения к изданной на Украине книге «Семья Кайдашовых». Я сказала, что нет, но очень хотелось бы прочитать эту книгу. Пока мне не удалось ее найти, возможно, она о моих предках. Мне сказали, что Кайдаш – это старинный род на Украине.

До меня дошли сведения, что самые дальние наши предки по дедушкиной линии Кайдаш жили в Венгрии, потом эмигрировали в Польшу, а затем на Украину. До этого мне было известно, что мои прадедушка и прабабушка Кайдаш вместе с родственниками переехали из Черниговской области Украины в Северный Казахстан, на большие земли. Они поселились в пяти километрах от села Семиполка. Построили хутор на несколько домов и выкупили кусок земли вместе с лесом. Семейство Кайдаш держало коров, лошадей, овец, птицу и кроликов. В этом селе до сих пор говорят про то место, где стоял хутор прапрадеда, – кайдашовский лес.

Папа, вспоминая свое раннее детство, рассказывал, что в 30-е годы, когда началось раскулачивание и повсюду создавались колхозы, в один день приехали колхозные трактора и снесли весь хутор. Забрали и угнали в колхоз практически всю живность. На телеги загрузили домашнюю утварь и всю семью перевезли в село, предоставив для жилья маленькую избу-мазанку. Он вспоминал, как много работали в колхозе его мать и отец, да и ему вместе с пятью братьями и сестрами рано пришлось испытать сильный голод и тяжелый крестьянский труд... Суровой зимой, работая в колхозе, бабушка Матрена уходила рано утром работать на элеватор. Возвращаясь поздно вечером, замерзшая и уставшая, вставала посередине избы, развязывала веревку на поясе юбки и вытряхивала на пол несколько горстей промерзшего зерна, чтобы потом смолоть горсть муки и испечь своим пятерым голодным детям лепешку. Он вспоминал, как в военные годы был отправлен в Караганду на шахту и по десять часов работал в забое: четырнадцатилетним подростком он познал каторжный труд шахтера.