Чтение онлайн

Жаль, что я тогда ее не слышала и учила этот ненавистный для меня немецкий язык только ради нее.

Очень часто она приглашала меня к себе домой в гости, особенно по выходным, для меня это был настоящий праздник. Это была культурная еврейская семья – двое детей, которых Мария Ивановна воспитывала одна, и старенькая мама Белла Моисеевна. Боже, какие вечера они устраивали в своем доме. Посередине зала устанавливали большой круглый стол, накрытый белоснежной накрахмаленной льняной скатертью. Стол красиво сервировали дорогой фарфоровой посудой и столовыми серебряными приборами. В тихой домашней атмосфере эти люди прививали мне первые навыки этикета. Я училась пользоваться столовыми приборами, вести себя за столом. Белле Моисеевне было уже за восемьдесят, но она до последнего дня делала макияж, маникюр, надевала туфельки на маленькой шпильке и прозрачные чулки. Дом наполнялся ароматом вкусных пирогов. За столом нас, детей, не только кормили, но рассказывали о музыке, читали стихи. Бывали вечера, когда Мария Ивановна садилась за фортепьяно и начинала играть Шопена, Моцарта, Бетховена. У нее было прекрасное музыкальное образование – когда-то давно она закончила консерваторию в Иркутске. Классическая музыка наполняла наши детские сердца своими чарующими звуками.

Мария Ивановна была на редкость талантливым человеком. К праздникам она писала сценарии сказок, мы вместе придумывали себе нехитрые костюмы, разучивали роли, и в один из вечеров дом заполнялся соседскими ребятишками, для которых мы, юные артисты, устраивали представление. Помню, как Мария Ивановна водила меня со своими детьми в драматический театр на детские спектакли. И я всегда знала, когда мне было очень плохо, что на этой земле есть маленький уютный дом, есть семья, которая всегда была готова меня согреть и приютить.

Наша дружба продолжалась несколько лет, и позже именно Мария Ивановна сыграла большую роль в моей личной жизни...

Однажды я зашла проведать мою бывшую учительницу, а у нее сидела ее хорошая приятельница. Так в доме Марии Ивановны я познакомилась с Переродиной Зоей Викторовной, которая в будущем стала моей свекровью. Ее сын Александр тогда служил в армии. Она взяла мой адрес у Марии Ивановны и отправила ему. Мы стали переписываться с Сашей, через год после его возвращения из армии мы решили пожениться, и я вошла в семью Переродиных.

Возможность выйти за него замуж казалась для меня тогда спасением, потому что жизнь в семье отца, стараниями мачехи и ее дочери, стала для меня настоящим кошмаром.

Мне трудно было жить в доме, где не было любви и понимания. Хотелось быстрее покинуть отцовский дом, обрести свободу и душевное равновесие. Сашины родители относились ко мне трепетно, в июне 1978 года состоялась наша свадьба с Александром.

Свадьба получилась пышная и красивая. На ней собралось почти восемьдесят человек гостей, большая их часть были мои коллеги с обувной фабрики. На мне, как и полагается, было надето красивое белое платье, специально сшитое в лучшем ателье города, воздушная фата, белые перчатки. Все это я купила сама.

Во дворе дома моего будущего мужа и его родителей установили огромный шатер. Два дня продолжалось свадебное застолье, с плясками и пением. Было много цветов, подарков. На второй день, по уральской традиции, на свадьбу приходят ряженые. Мои подруги переоделись в русские народные костюмы и шумно, с гармонью ходили по поселку, приставая к прохожим с предложением выпить за молодых. У меня осталось много свадебных фотографий, но нигде я не улыбаюсь. В моих глазах грусть и глубокая печаль.

На свадьбу приехали родственники из Казахстана по папиной линии. Конечно, мне очень хотелось, чтобы на этом торжестве за праздничным столом сидела моя мама, я послала ей приглашение через сестру и надеялась, что она придет. Но мама не пришла, передав через сестру очередные проклятия. Она не захотела поздравить меня и хоть что-то изменить в наших отношениях. Увы, ниточка, оборвавшаяся несколько лет назад, не смогла соединиться даже в день моей свадьбы.

Прошло больше года после свадьбы, я, возвращаясь с работы, стояла на остановке в ожидании трамвая. Был осенний дождливый, холодный день. Порывистый ветер разметал по асфальту желтые листья. Подъехал трамвай. Войдя в него, я встала у окна, держась за поручень, и неожиданно почувствовала на себе пристальный взгляд. Оглянулась. В полуметре от меня стояла моя мама. Она была одета в старое зеленое осеннее пальто, на голове клетчатый платок. Я видела перед собой родные, когда-то красивые глаза, постаревшее осунувшееся, морщинистое лицо, но на лице был легкий макияж – мама, как всегда, продолжала ухаживать за собой. Мы смотрели друг на друга, и обе молчали. Трамвай мчался к следующей остановке, громыхали колеса. Мамины большие голубые глаза были наполнены грустью и безнадежной тоской, от этого сильно защемило сердце. Она пристально рассматривала меня, на лице не было улыбки, просто холодный взгляд когда-то добрых, любящих глаз. Мне казалось, это длится целую вечность. Помню, как я выдавила из себя:

– Здравствуй, мама!

Мама вздрогнула от этих слов, резко повернула голову в другую сторону и, ничего не сказав мне в ответ, подошла к двери и вышла из вагона на остановке. Через стекло я смотрела на маму, и наши глаза еще раз встретились. Трамвай медленно тронулся с места, все дальше и дальше увозя от самого родного и близкого на всем белом свете человека. От той женщины, которая вынашивала меня под своим сердцем и пела мне колыбельные песни. От матери, которая учила меня ходить, учила разговаривать, читала мне первые книжки, дарила великолепные игрушки. Одевала меня королевой и любила своей любовью сквозь муки и душевные страдания.

Я вышла из трамвая на следующей остановке и села возле ближайшего дома на пустую скамейку. Не помню, сколько времени прошло. Стемнело, пошел холодный моросящий дождь. Осеннее пальто насквозь промокло, волосы на голове слиплись, и по ним стекали капли дождя прямо на лицо. Я не чувствовала холода, сидела и рыдала навзрыд, вытирая слезы и размазывая рукой по лицу тушь. Несколько раз жители подъезда останавливались возле меня, спрашивали, чем могут мне помочь. Я безутешно плакала, повторяя одну и ту же фразу:

– Мама, мамочка, родная моя, если бы ты знала, как мне больно и трудно без тебя! Ты так и не дала мне благословения на счастливую семейную жизнь! Почему такая несправедливость?!

Вернулась я домой поздно. Муж встретил меня с возмущением, бросил сердито, не отрывая глаз от газеты:

– Ты где ходила в такую погоду, вся мокрая, посмотри на себя в зеркало!

Я ничего не стала ему рассказывать, молча переоделась и ушла в спальню. Этот день оказался днем прощания с матерью. Тогда я еще не знала, что в последний раз вижу свою маму.... Через три года она умерла.

Наша семейная жизнь шла своим чередом. Сначала мы с мужем жили у свекрови, затем сняли комнату на первом этаже в городской новостройке. Вскоре в семье мужа произошло несчастье – скончался его отец.

Свекор, Иван Федорович, мечтал о внуке. Каждую субботу мы встречались на традиционном ужине. После русской бани, разомлевшие и уставшие, мы проводили вечера за беседой. Свекор садился рядом со мной и говорил:

– Сноха, роди внука, мечтаю его понянчить, научу рыбачить...

Судьба распорядилась иначе: Федор Иванович не дожил до рождения внука ровно год.

Мы обустраивали квартиру. Саша своими руками смастерил кухонный стол, скамейки и разные полочки. Приобрели телевизор, мебель. Я, как могла, поддерживала семейный очаг, из скромных продуктов готовила ужин, встречала мужа с работы, вместе с друзьями мы проводили выходные, но отношения все же не складывались. Муж все чаще и чаще стал выпивать, объясняя это тем, что у нас нет детей. И вот долгожданная беременность! Она проходила трудно, с осложнениями, мне приходилось большую часть времени находиться в больнице.