Чтение онлайн

Так я пролежала первые сутки, чувствуя, что становится все хуже и хуже. Врачи наконец-то поставили капельницу. Я четко понимала, что жизнь висит на волоске. Но в тот момент я ничем не могла себе помочь. На второй день в палату пришла моя коллега Ирина Лебедева, она в растерянности смотрела на меня и на то, что происходит, пообещав, что постарается сделать все и перевести меня в другое медицинское учреждение.

Тогда я еще не знала, что врачи, с которыми она разговаривала, цинично предложили ей сделку: мы можем прооперировать вашу подругу, если вы купите для нашей больницы рентгенооборудование. Об этом я узнала от Ирины много лет спустя.

Находясь в тяжелом состоянии, я периодически теряла сознание и реально переставала ощущать время. Неожиданно для меня в те злополучные дни ко мне шли люди, с которыми я работала в Компании, – они откуда-то узнали о той беде, которая произошла со мной. Приходили Елена Шабынина, Амалия Давыдова, Антонина Барсукова, Елена Мохова, а также многие-многие другие. Люди шли с букетами цветов, с гостинцами. Кто-то принес мне ночную рубашку, чайный набор, уютные комнатные тапочки и другие необходимые мелочи. Вокруг кровати в разных емкостях стояли живые цветы, тумбочка битком была набита разными продуктами. Женщины из палаты, медсестры, глядя на нескончаемый поток гостей ко мне, удивлялись и не могли понять, кто эти люди и кто я для них. Лежа на скрипучей железной кровати, под рваными, застиранными больничными простынями, я иногда уходила в забытье. Всплывали воспоминания раннего детства: я в белоснежном платье танцую у елки; мама, собирающая в лесу цветы и плетущая из них веночек для меня; мой маленький сын, с которым мы бегаем по дому и играем в прятки. Картинки воспоминаний мелькали несвязанными отрывками. Ночью я начала бредить...

Амалия Давыдова оставила мне в подарок большого красного плюшевого шмеля:

– Светлана, дарю тебе талисман!

Мое состояние продолжало ухудшаться, я лежала в обнимку с этой игрушкой и плакала. В душе оставалась маленькая надежда, что Ирина сможет мне помочь и меня отвезут в другое место, где окажут помощь.

Шел третий день пребывания в этой больнице. Врачи приходили, уходили и постоянно спрашивали:

– Когда придет ваша родственница? Она должна дать нам ответ на наше предложение.

Я не понимала, о чем идет речь, и было уже безразлично, придет кто-то или нет. На третий день, рано утром, подошла медсестра, сообщив мне, что нужно пройти в другой корпус и сделать УЗИ. Нестерпимо болел живот, высокая температура не спадала. По всему чувствовалось, что у меня что-то серьезное, о чем врачи молчали. Я успокаивала себя, что скоро эти мучения должны закончиться, они окажут мне помощь, ведь Ира что-то им обещала. Идя по коридору, я искала глазами медсестру и неожиданно уперлась в стенку, подняла глаза и с ужасом увидела огромную табличку с указателем «МОРГ».

– Нет, нет, нет! Я не хочу! Я хочу жить, зачем мне в морг?

И вдруг слышу голос медсестры:

– Сколько вас ждать, женщина?

Я повернулась и пошла к медсестре. Мы поднялись на лифте на третий этаж. Мне сделали УЗИ, и врач очень удивился, что я пришла самостоятельно. Он вызвал кого-то, стал ругаться, потребовал носилки. На мои вопросы, что со мной и что мне делать, уклончиво ответил:

– Вам все скажут ваши врачи, им решать. Но скажу одно – нужна срочная операция.

Я понимала, что силы покидают меня. На четвертые сутки рано утром приехали Ирина Лебедева и Елена Шабынина. На специально оборудованной машине «скорой помощи» они отвезли меня в другое медицинское учреждение, которое находилось в центре Москвы. Даже в тот момент, когда меня забирали, черствость и бездушие врачей продолжали удивлять. Врач, выписывающий меня из больницы, потребовал с Ирины деньги, которые ей пришлось отдать, объясняя это тем, что транспортировать меня нельзя, это большой риск.

В платной клинике, куда меня доставили, мне поставили диагноз – гнойный перитонит. Началось заражение крови.

За час до операции Ирина (именно она нашла нужную сумму на операцию) зашла в палату, села рядом и стала говорить необходимые мне слова:

– Ты должна жить, Светлана! Диагноз очень серьезный, врачи будут делать все, что в их силах. У тебя есть сын, ему нужна мама. Тебя очень любят люди. Ты даже не представляешь, как ты нам нужна. Я очень верю, что ты выздоровеешь. Будь мужественной! Буду молиться за тебя!

В палату вошла медсестра, протянув лист бумаги, в котором я расписалась, что в случае летального исхода претензий к врачам не имею. Медсестра объяснила мне, что операция будет сложной и исход ее пока никому не известен.

– Слишком поздно вас привезли, но врачи будут делать все возможное, держитесь!

За несколько минут до того, как меня должны были увезти на операцию, я обратилась к Ирине с одной просьбой: чтобы она помогла моему сыну получить достойное образование, если со мной что-то произойдет.

Ирина наклонилась ко мне:

– Светлана, что бы ни произошло, я обещаю тебе, что сделаю все, чтобы помочь твоему ребенку, но я верю в лучшее! Молюсь за тебя!

Мы еще немного побыли вместе, тихо поплакали, молча сжимая друг другу руки. Затем простились, не зная, сможем ли еще увидеться. Мое положение было очень серьезным. В это время я думала только о сыне и молила Бога о помощи. Меня повезли на операцию, я продолжала постоянно держать в руках того самого игрушечного бордового шмеля, которого мне подарили. Перед операционной медсестра стала забирать его, а я молила ее оставить мой талисман со мной на время операции.

– Нельзя, девушка! Я обязательно его верну после операции. Он будет лежать у входа, раз это талисман. – И медсестра заулыбалась.

Операционная, в которую меня привезли, была укомплектована современным оборудованием. Суетились медсестры. Хирурга звали Лейла. Под маской я не видела ее лица, лишь черные красивые глаза смотрели на меня. Мне начали делать уколы, подключать аппараты.

– Пожалуйста, спасите меня! Мне так хочется жить!

На что Лейла ответила:

– Светлана, я сделаю все, чтобы тебя спасти. Верь в чудо!

Операция продолжалась более шести часов. Большая группа врачей-хирургов боролась за мою жизнь. Очнулась я в реанимации утром следующего дня. Открыла глаза и увидела, что со всех сторон ко мне были подключены приборы, капельницы. Подходили врачи, измеряли давление, следили за моим состоянием. Поднимаю глаза и вижу – прямо передо мной на штанге кровати висит мой бордовый улыбающийся шмель.

– Здравствуй, мой талисман, я живая! Значит, то чудо, о котором мне говорила врач, произошло, – выдавила из себя я, с облегчением вздохнув.

Ко мне подошла медсестра, улыбаясь, она сказала:

– Ну и напугали вы нас, девушка! Слава богу, все обошлось. Тем более сегодня первый день Пасхи. С праздником вас! Христос Воскресе!

Она поправила простыню, капельницу и стала измерять давление. С левой стороны от меня было большое окно, выходящее на улицу, через него было видно чистое голубое небо, пролетали птицы, мелькая крыльями, и начинался новый солнечный день. С Пасхой у меня связано много событий. В первый день Пасхи родился мой сын Станислав. Я вспомнила слова своей бабушки: