Чтение онлайн

– Расскажи о своей сестре, - поймал он их старую нить соприкосновения.

Лайтнинг зажмурилась, ощущая остатки слёз на ресницах. Перед глазами четко появился образ Серы - один из светлых ориентиров Лайтнинг в этой кромешной тьме. Милое личико лучисто улыбалось, Фэррон-старшая хотела, чтобы где-то на Коконе сестра сейчас улыбалась так же, чтобы её жизнь ничто не омрачало.

– Глупая и доверчивая, слишком…- невпопад проговорила Фэррон, обжигая дыханием его грудь. В голосе Клэр принц слышал не грубость и злость, а досаду и переживание за близкого. Он ведь чувствовал к Лайт тоже самое, ругая её последними словами.

– Как Ваниль?- спросил он.

– Хуже, - выдохнула Лайтнинг, и ей стало тоскливо без близкого человека, захотелось стиснуть руки на чем-нибудь, но всё же она не решилась обнять Ноктиса.

– Значит, ты соврала. Она похожа на тебя, с тобой так же сложно, - сообщил он и сдавил девушку в своих объятьях ещё крепче.

Клэр почти испугалась, что он читает её желания. К тому же слова Ноктиса сейчас было приятно слышать, так неожиданно. Она впервые смогла по-настоящему услышать и понять его.

– Расскажи о себе… - почти прошептал принц.

Лайтнинг закрыла рот, покрываясь от жарких рук испариной, она не должна была говорить правду о себе, а врать Фэррон не хотела. Девушка нашла в себе силы, чтобы оторвать лицо от его груди и поднять голову. Теперь он почти коснулся губами её лба, Ноктис почувствовал её напряжение и испугался, что сейчас всё разрушится, эти секунды покоя. Взгляд его похолодел до синевы, и веки потяжелели.

– Лучше ты, - Клэр постаралась переломить себя, чтобы начать задавать ему вопросы.- Зачем ты хочешь убить своего отца?- проговорила девушка.

Лайтнинг показалось, его пальцы сейчас вопьются в её голые плечи, но Ноктис сдержался, только упорно продолжал молчать.

«И как ей так непринужденно удается напрямик бить по чужим слабостям», - подумал принц, впервые осознавая, что Клэр всегда делала это не нарочно, все виновата её прямолинейная честность.

Отчего-то Лайтнинг представила, как Ноктис сейчас с усилием сжимает губы, словно сдерживая себя. Ей давно следовало понять, что здесь нечто большее, нежели желание власти и трона. Клэр захотелось хотя бы чуть-чуть успокоить его.

– Мой отец умер, когда мне было меньше восьми, мать тоже. Мы с сестрой остались одни, - сказала Лайтнинг, пытаясь показать своей откровенностью, что готова выслушать его и понять.

– Знаю, Игнис мне рассказал, - сообщил почти бесцветно принц.

Осознание того, что Ноктис что-то о ней знает, да ещё и от Игниса, на секунду испугало, но страшнее сейчас оказалось снова услышать его безэмоциональный голос. Клэр почувствовала, как он отворачивается и закрывается, а ведь они с таким трудом смогли наконец достичь понимания.

– Я бы никому такого не пожелала,- голос дрогнул в попытке удержать Ноктиса, не дать снова уйти во тьму.

Но он уже отпустил её и отвернулся, упираясь взглядом в потолок. Принц долго молчал, ей же только оставалось изучать его профиль.

Он до пьяной горечи понял, что у него в жизни не было человека, который не навязывал ему «Королевской» линии поведения. Клэр, наоборот, требовала открыть то, что скрывало все его маски и тёмное нутро, просто просила высказаться. Не к этому ли Ноктис стремился рядом со светлой Лайтнинг? Этого он больше всего хотел от Клэр! Но получив, ощутил, как его горло спеклось. Казалось, говорить Ноктису сложно даже физически, как будто это первые слова в его жизни. Такое странное и незнакомое чувство.

– Ты никогда не злилась на родителей за то, что они умерли… оставили тебя?- не было в его голосе жестокости и злобы, попытки огрызнуться, была детская и наивная горечь и обида.

Лайтнинг на локтях приподнялась, лунный свет коснулся её лица.

– Никогда, - выдохнула она, как показалось Ноктису, клубом света.
– Как бы нам с сестрой не было трудно, я знала, что родители никогда не покидали нас…

– А мой отец никогда не был рядом со мной. Хоть и был жив. Наверное, он по-настоящему умер ещё до моего рождения.- Ноктис говорил чётко и резко, с болью.

Клэр взахлеб втянула его злость и легла щекой к щеке Ноктиса, накрывая парня своей рукой. Лицо её уткнулось в подушку.

Когда нежная рука обвила грудь, сердце пропустило удар, от прикосновения её щеки, теплой и гладкой кожи все дурные мысли начали медленно растворяться. Словно свет озарил тёмную его голову и снова прояснил глаза до золота. Всё же меркло перед ней, яркой, чистой, Его Клэр. Снова она готова принять принца, несмотря на тьму внутри.

Девушка что-то пробормотала, и Ноктис понял, что она слишком устала, и он тоже.

– Все-таки ты глупый и злой ребенок, - прошептала она в перьевое облако.

Лайтнинг знала, что он не разберет этого полного боли и любви стона. Просто горло до соли саднило от осознания, что, несмотря ни на что и уж тем более не из-за чего-то, она любит его. Лайтнинг Фэррон так внезапно попала в капкан. Как все эти глупые девчонки, влюбленные в дурных, ни к чему не пригодных парней — Ваниль и Промпто, даже её сестра и бестолковый Сноу. Клэр всегда с каким-то снисхождением смотрела на них, не понимала, а теперь сама видит в последнем подонке запутавшегося и беспомощного ребенка.

– Клэр, - прошептал он.

Она не ответила, и Ноктис понял, что она уснула.

На самом деле Фэррон, услышав имя, данное родителями, наоборот, резко очнулась от липких мыслей. Она испугалась, вдруг Ноктис знает, что её прислал сюда Кокон, что она шпион и обманывает его. Это было внезапно так гадко и страшно, что Лайтнинг не могла пошевелиться. Ноктис же сообщил ей о разговоре с очкариком, почему тогда принц ведет себя с ней так мягко? Вместо колких и ледяных лезвий её стиснули его руки. Заставляя расслабить уже лишенное каких-либо сил тело и окунуться в мягкое забытье.

Прижав девушку к себе, принц удобней устроился для сна и еле-еле слышно сказал:

– Я хочу спать, я останусь здесь…

Это не была обычная манера делать и говорить всё так, как будто мир принадлежит ему. Если бы Ноктис действительно не чувствовал, что обязан попросить её согласия, он даже не стал раскрывать рот. И его не останавливало, что Лайтнинг вряд ли услышала его просьбу. Ноктис был уже уверен, что она уснула, просто не произнести этого вслух Каэлум не мог. Это было бы так нечестно и несправедливо к теплому и светлому существу в его руках. Как он вообще мог быть с Лайтнинг так жесток и гадок всё это время?