Чтение онлайн

***

Яркий свет заливал лицо неестественно и терпко. Он смотрел на этот свет из своей тёмной головы через узкие щели глаз. Тела как будто и не было — он не чувствовал его, не верил, что может им управлять.

«Как покойник»,- в голове появилось вполне конкретное осознание себя. Ему даже показалось, что он ощутил запах белых траурных лилий на своей груди. Или всё же это были запахи цветов, которые росли вокруг него на залитом солнцем поле?

Нежная рука коснулась его лба, милосердно пряча от невыносимого жара. Сухие и холодные губы поцеловали его, как мертвое тело, все так же в лоб.

– Прости,- шепнула она.

– Стелла…- услышал он свой голос. Говорили его губы, но, казалось, не он ими управлял.- Зря ты пришла.

– Знаю, прости меня.

– Нет, - его грубый голос, неслышащий, не желающий слышать своего собеседника.

Прозвучал глубокий терпеливый вздох, только Стелла умела так терпеть его.

– Прости, ты ведь никогда не мог переносить боль и слабость… Я уйду. Уйду навсегда и заберу запах белого платья… Только не сломай её как меня…

Дикий и тошнотворный круговорот всего, что происходило с ним в последнее время, закрутил, всплывая яркими пятнами и кровавым крестом - шрамом на его груди. Игнис тут ни при чем, все эти суеверные предупреждения от высших сил не для того, чтоб оградить принца от девушки из Кокона, как от очередной роковой ошибки. Это её нужно защищать от него, как от самого ужасного, что могло произойти в её жизни. От его тьмы, той, что заставляет сына короля унижать и уничтожать даже самых близких людей в борьбе за свою власть, независимость и душевное равновесие.

Сколько же в нем боли и страха. Страха за себя, за свое раздутое самолюбие, за свою неоспоримую силу и власть. Если они на самом деле неоспоримы, то почему он боится каждой мелочи, каждого неловкого слова, будто те действительно могут отнять у него уверенность в себе, и есть ли эта уверенность вообще…

Ноктис ощутил на своем лице несколько ледяных капель - слёзы Стеллы.

***

Солнце, сколько бы ты не терзался мраком и темными страхами, однажды взойдет. Оно справедливо и всеобъемлюще, но беспощадно. Солнце взойдет, честно открывая все тайны, скрытые тьмой, истребляя злые тени, не оставляя никому ни единого шанса. Неумолимое Солнце. И как же жалки и ничтожны будут все твои секреты и ночные кошмары в его золотых глазах.

Путаясь во влажных простынях, Лайтнинг открыла глаза. Произошедшее не было полуночной фантазией. Она, укутанная в одеяло, лежала в чужих и жарких объятьях. Утреннее яркое солнце освещало и пронизывало комнату, казалось, никогда здесь не было так светло.

Теперь-то Лайтнинг могла легко рассмотреть лицо Ноктиса. Она аккуратно оторвалась от его груди и только тогда заметила на светлой коже шрам, полоса проходила от самой ключицы вниз к животу, её ровно пересекал другой росчерк — ещё один шрам.

Глупо и неестественно для Фэррон, но, может быть, от излишней близости и отчетливого чужого запаха, Его запаха, появилось стыдное желание продраться сквозь расстегнутую чёрную рубашку и пройтись кончиками пальцев по коже, его шраму. От этой мысли девушка испуганно вздрогнула и, заливаясь краской, задрала голову повыше, чтоб больше не видеть такую интимную деталь на его груди.

Но выше для нее все оказалось ещё хуже.

Он спал. Спокойный и безмятежный. Очень-очень хотелось прикоснуться к его густым, дымчатым волосам, смахнуть вечно взъерошенную челку, взять в ладони мужественный, жесткий подборок и изучить каждую ресницу, каждую шероховатость кожи. Притронуться взглядом к носу, который он так привык задирать перед всеми, и коснуться губами его губ. Отчего она раньше не замечала, какие они у него красивые, да и он сам — всегда холодный, жестокий, несправедливо красивый.

Девушка замерла, рассматривая его. Она сама до сих пор не поняла, что просто откровенно любуется Ноктисом. А если бы и поняла, то не нашла бы в себе сил признаться, слишком уж подобное казалось глупым и неестественным для сержанта Фэррон, как то белое платье.

Ноктис во сне поежился, словно чувствуя её излишнее внимание, и стиснул объятья крепче. Девушка без особого сопротивления уткнулась лицом в ворот его рубашки.

«Чёрт, даже спящим остается властным собственником,» - горько подумала Лайтнинг, когда её голова была бессознательно возращена к его телу.

Она услышала легкий шепот. Ноктис говорил во сне. Клэр оторвалась от его плеча, подставляя ухо губам принца, и услышала хриплое:

– Стелла…

Лайтнинг чуть не задохнулась, ощущая, что Ноктис все-таки смог обмануть её, а она так легко поддалась… Она в полном смятении резким движением рук оттолкнула Каэлума.

========== 27. Светлое утро ==========

Ноктис проснулся от неожиданного толчка в грудь. В голове пульсировало лишь завещание Стеллы. Нехотя продирая глаза, он увидел возмущенное лицо Лайтнинг. Давненько она не показывала принцу так любимого им откровенного гнева. Но, какого чёрта, она рядом и ещё так искренне злится?!

Ноктис с трудом вспомнил отрывки ночного разговора и наконец сориентировался в пространстве.

– Сделал больно?
– спросил он, не понимая, в чем же дело.

«Только и делаешь, что больно», - в сердцах оскалилась Лайтнинг и зажмурилась, опуская голову.

– Нет, - ответил её твердый голос.

Ноктис абсолютно не понимал, что случилось, может быть, она просто испугалась, увидев его рядом, когда проснулась? Такое предположение больно било по его самолюбию, но они же наконец смогли перебороть все свои препоны и стать откровенны друг с другом. Теперь он начинал жутко злиться, смотря, как Клэр прячет от него взгляд, пытаясь выстроить новую бессмысленную стену, пусть даже он находится всего в дюйме от неё.

Ноктис знал, что будет полным идиотом, если вновь упустит Лайтнинг, даст ей отдалиться от себя хотя бы на сантиметр. Он же снова покатится в пропасть ненависти к ней и к себе самому.

Принц, почти скрипя зубами, собрался что-то предпринять. Это для сына короля оказалось неимоверно тяжело, но он мягко взял Лайтнинг за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.

– Что случилось?
– спросил Ноктис, стараясь не подпускать к горлу привычный твердый тон, чтоб не разозлить Лайтнинг ещё больше.

Фэррон, подняв острый взгляд, почти по привычке хотела оттолкнуть руку, вмешавшуюся в её личное пространство. Но не смогла, увидев лицо Ноктиса. Не было на нем привычной маски жестокости, Лайтнинг по тонко выраженным эмоциям прочитала беспокойство на его лице. Нахмуренные брови и прищуренный взгляд, готовый внимательно принять её переживания. Но в ответ она смогла только глубоко выдохнуть и снова закрыть глаза, понимая, что запуталась.

Интуиция требовала верить ему и обвинять себя в излишней настороженности и неуместной ревности: «Какая разница, что он говорит во сне, это может быть кто угодно, и какое я имею право быть единственным человеком в его жизни». Но Лайтнинг знала, сколь доверчива эта девичья интуиция, её безвольное стремление верить в самое сладкое и желаемое. Фэррон слишком сильная, чтобы стать жертвой.

Ноктис сжал кулак, требуя от себя притушить жгучее желание надавить на Клэр, чтоб та объяснила ему всё. Отпустив её подбородок, он, лишенный сил невнятным поведением девушки, подался вперёд и коснулся губами закрытых век, так успокаивая Клэр. Она вздрогнула от неожиданности.

– Снова кошмар?
– спросил он очень тихо.

Лайтнинг начал бить мягкий озноб, противореча её рьяным мыслям. Она бессознательно вцепилась пальцами в его рубашку, не давая отстраниться, было слишком тепло.