Чтение онлайн

Сыну Мише

Ранним утром двери отворю.

Руки – в брюки, кепка – набекрень,

Чем меня порадует этот день?

Здравствуйте, – ему я говорю.

Радости своей я не пойму,

Во дворе встречается сосед,

Страшно обозлённый на весь свет.

Говорю я, – Здравствуйте, – ему.

В странной своей радости я парю

Высоко над шпилями, как орёл.

Только что я город приобрёл, —

Здравствуйте, – ему я говорю.

А навстречу девушка спешит.

Мне ли эту девушку не понять?!

И пока я думаю – что сказать?

Здравствуйте, – она мне говорит.

Девчонка туфельки надела,

Девчонка модная такая,

Девчонка в зеркало глядела —

Она была совсем другая.

В ней было что-то голубое,

В ней что-то розовое было,

Необъяснимое такое,

Что улыбалось и светило.

И вот девчонку встретил вечер.

Шептал девчонке тихий ветер…

И каблучки по тротуару

Звенели раннею весной.

А у часов – он был с другою…

Девчонка мимо и – домой.

Девчонка плакала в подушку,

Она была одна-одна!..

А в небе сыто и бездушно

Смеялась жёлтая луна.

Поумнел я. Мне даже страшно,

Что такой нынче стал фигурой.

Вся родня приветствует страстно

Поступление в аспирантуру.

Рефератом бумагу выпачкав,

Окончательно офигел.

А родня вокруг – да на цыпочках

Оттого, что я поумнел.

Все соседки таращат зенки,

Поневоле расправишь грудь.

А стихи – это ведь не деньги,

Проживём без них как-нибудь.

Но, однако же, грудь свою

Расправляю всё реже, реже.

Зреет злоба во мне – убью…

Аспирант, я тебя зарежу.

Раздавлю, как покровное стёклышко,

Чтоб святого не воровал

И хрустальную туфельку Золушки

Инфузорией не называл.

Пусть родня рвёт и мечет пёрышки —

Очевиден другой талант,

Ведь не зря под покровным стёклышком

У меня лежит аспирант.

Я на весенней мостовой.

Ручьи бегут, и удивительно,

Что постовой вниз головой

Из лужи смотрит подозрительно.

А я шагаю взад-вперёд,

Как Гулливер, по облакам,

Как будто по материкам —

Моря одолеваю вброд.

А день шумит, а день трепещет,

И солнце радостное блещет.

Ликуют птицы: тинь-тинь-тинь —

Повсюду торжествует синь.

И только образ постового

Не жаждет неба голубого.

Не потому, что цвет пугает —

Он ничего не понимает.

А между тем ему б крутнуться,

Ногами вверх перевернуться,

На голове бы постоять —

И синь небесную понять.

Он был всегда большим медведем,

Какого трудно одолеть,

И если в челюсть он заедет —

Спокойно можно помереть.

И вот влюбился – не понять,

В такую хрупкую – кажись,

Какую просто не обнять,

Без страха за её же жизнь.

А он тем более боялся,

За нею целый год ходил,

Потом, поссорившись, расстался,

Ну, и, как водится, запил.

И я об этом бы ни слова…

Но все девчонки (весь наш дом),

Его такого – сверхбольшого

По-за глаза зовут телком.

Довольно жизненный казус —

Стипендию задержали.

Студенты многие сразу

Завтракать перестали.

В столовую, будто старуху,

Злую бирючку, вселили,

Не стало в ней бодрости духа,

Что так её веселили.

Сижу над котлетой с подливой,

Житейской горжусь победою,

Сижу над котлетой счастливый —

По-джентельменски обедаю.

Но вдруг за соседним столиком

Девичьи взгляды встречаю.

Там за о… бедным столиком

Хлеб запивали чаем.

Девчонки спешили заметно.

Я понимал каждый взгляд,

Им в первый раз неудобно,

Что так они мало едят.

С мыслями о стипендии

Сижу над классной котлетой,

Её я купил на последние…

Но как им сказать об этом?!

Бока чемоданов ободраны,

Мы в комнате пустой лежим,

Скелеты коек режут рёбра нам

Рёбрами своих пружин.

Зрачок магнитофона смотрит

С проникновенностью удава,

И слышно, как с гитарой бродит

Оригинальный Окуджава.

Мы все лежим и вслух мечтаем,

Карман наш общий уже пуст.

Мы на последние – решаем

Купить полбулки и арбуз.

Арбуз, как глобус, но в руках

Трещат его меридианы,

И гаснет пламя на зубах,

Скрипят под нами чемоданы.

Мы все едим так увлечённо,

Мы все вздыхаем облегчённо.

Мы не наелись, но мы ели,

Нам мягче кажутся постели.

А завтра – в руки направленье

И, став от гордости огромными,

Получим в кассе не стипендию,

Получим первые подъёмные.

Но мне б хотелось, чтобы в жизни,

Когда давно забудем вуз,

Мы помнили чертовски сытный

Вот этот братский наш арбуз.

Чистый воздух, небо – шляпою,

С неба звёзды горящие капают.

На асфальте шины шипят,

Как на старте машины стоят.

Шофера, как медсёстры, мечутся,

От аварий машины лечатся.

А дорога, покрытая ледью,

В свете фар выстилается медью,

И по ней, за кузовом кузов,

Тащат МАЗы всякие грузы.

И от фар световые пучки

Разбивают ночь на куски.

И они, эти тени-вороны,

Улетают с дороги в стороны.

Эх, дорога! – Машинный гуд.

Их так много – куда бегут?

А они бегут и бегут,

И пыхтят, и сопят, и ревут.

Это жизнь дорожной артерии

Скоростями машины вымеривают.

Я смотрю – это здорово, факт!

Это наш Красноярский тракт!

У истоков будущей морали —

У афиши. Там без лишних слов

Шляпу-невидимку мне продали

Два пришельца из Ессентуков.

Два дрожащих, два злосчастных брата —

Я вписался третьим в антураж,

Наша жизнь, увы, не виновата

В том, что душу дьяволу продашь.

Я теперь невидимый, как в сказке,

В банк иду, с вместительной сумой.

Денег набираю под завязку,

А потом иду к себе домой.

Что милиция и все её питомцы?

Я в отсутствии, меня здесь нет,

И похрустывают красные червонцы,

Красные, как пламенный привет.

Я богат, как самый старый Ротшильд

И как самый молодой Дюпон,

С неких пор я обожаю роскошь,

И внимание – со всех сторон.

Так и жил бы, верно, без печали.

Но, очнувшись, понял я, что спал

И на диспут в клубе опоздал —

У истоков будущей морали.

День круглые сутки.

Здесь нет ночей.

Фонтанят шутки —

Держи бичей!..

Обрывки фраз

Рисуют картины.

Сплелись тут жизни,

Как паутины.

Людской поток —

Кипит толпа.

У каждого парня

Своя судьба.

Куда?

На Братск.

А ты?

Целина.

Попутчик, брат,

Дорога одна!

А на перроне

Звенят гитары,

А на перроне

Прощаются пары.

Девчонки-кокетки,

Слёзы – в руку.

А парни смеются,

Не веря в разлуку.

Горят, угасают

Зелёные спички.

И с криком проносятся

Электрички.

А люди снуют,

Сидят, жуют.

И нет уюта,

И вот – уют.

Прожекторы ночь,

Как порох, сжигают.

Громадным пожаром

Вокзал полыхает.

Восторг распирает —

Вот это размах,

Вот это по-русски —

На всех парусах!

Какая мука —

Сидеть во Внуково.

Смотреть сквозь стёкла,

Как всё намокло.

И знать, что где-то

Гуляет лето.

И перламутром

Сияет утро.

Аэродромы —

В раскатах грома…

А здесь, пожалуйста, —

Капризы августа.

И самолёты

Сидят, как птицы,

Поджавши крылья,

Им – не летится.

А мне б – до дому.

А дождь со свистом

В сто тысяч гномов

Буянит твистом.

В сто тысяч гномов

Пошёл вприсядку

Аэродромом,

Как танцплощадкой.

Терпенье тает,

И я билетом

Грожу кассирше,

Как пистолетом.

В ответ спокойно:

Погода, если б…

Я, как покойник,

Пустую в кресле.

Смотрю сквозь стёкла,

Как всё намокло.

А рядом вещи

И тьма народу —

Весьма зловещий

Вид на погоду.

Но вот, как прежде,

Смыкаю вежды

И засыпаю

В плену надежды.