Чтение онлайн

Качнулись крылья, самолёт

Чуть разогнался и над полем,

Как стрекоза, как листик что ли,

Подпрыгнув, начал свой полёт.

Люблю я с детства самолёт.

Люблю смотреть я, как со старта

Вмиг изменяются поля,

И кажется волшебной картой

Назад скользящая земля.

О, самолёт. Холмы, озёра,

Всё может в сказку превратить,

И вот уже огромный город

Могу на кепке разместить.

А он всё выше белой строчкой

Уходит в небо и вдали

Сейчас, наверно, тёмной точкой

Едва лишь видится с земли.

Мы в лёгкой лодке ладно пронеслись.

Коснулось солнце краешка воды,

И две струи за нами разошлись,

И улыбнулся дед из бороды.

Туда, туда, где стынут камыши,

Туда, туда, где водится карась,

И звёзды ночью падают в тиши,

Как рыбы, чешуёю серебрясь.

А после дед в уютном шалаше,

Вдыхая пряный запах табака,

Расскажет мне всё то, что на душе,

Всё то, что на душе у рыбака.

И я увижу спутанные сети,

Большую рыбу в золоте зари,

И всё замрёт, как замирают дети,

Лишь только двери в сказку отвори.

Из пол-литровой синей кружки

Я пил парное молоко.

Светились лунные дорожки,

Светились призрачно, легко.

И я, пастух, уединённо

Лежал, на сене развалясь,

Корова умиротворённо

Уже за жвачку принялась.

А я лежал. В пустую кружку

Глядела сытая луна,

И прямо у окна избушки

В пруду купалась тишина.

И, растревоженное ею,

Бесилось царство лягушат,

А облака с такой же ленью

Ползли, как тыщу лет назад.

Казалось всё непреходящим,

Соприкасаясь с тишиной…

(Мир часто притворялся спящим

Всего за час перед войной.)

Я знаю всё о нём подробно.

Пустой рукав – под ремешком.

Рука потеряна под Ровно —

Искусство стало ремеслом.

Когда-то глина звоном гимна

Звала с ладоней высоко.

А ныне кисочек из гипса

Он лепит левою рукой.

Война ему всё реже снится,

И только «гипсовая мисс» —

Во мраке стынущая жрица,

Мерцает, словно обелиск.

В который раз в июле,

В который раз

Дождь в старом Барнауле

Гостит у нас.

По-деревенски старом,

Раскинувшим дворы

У сонного базара

И у горы.

Гляжу в окно на мостик —

Вечерний свет.

Вдали, как на погосте,

На церкви крест.

И пусто, как на даче,

Где утонул

Весёлый смелый мальчик,

Сбежавший в Барнаул.

Я кружу по городу, как шакал.

Вдоль и поперёк его исшагал.

Пищу для этюдика, Господи,

Бедному художнику, где найти?

Красок не имеется. Нет холста.

Звонкая в кармане лишь пустота.

Осень разоделась – на миллион,

Чем изобразить тебя, милый клён.

На каком прикажешь, на холсте,

Всё моё богатство в нищете.

Под ногами золото. На все сто —

Дуб сыграл в жёлуди, как в лото.

Скоро выйдет с Севера – Орион.

Осень проиграет свой миллион.

В серебристый иней, во траву,

Сбросит дуб последнюю листву.

Но тогда об Осени не скорбя,

Я срисую Осень, сам – с себя.

Ветер стучится в ставню,

В раме поёт стекло.

Ночью неслышно встану,

А за окном светло.

А за окном сияние —

Лунный прозрачный след.

Грустный, как час свидания

С тою, которой нет.

Тихо пройду по горнице —

Дед в объятиях сна.

Завтра с утра помолится

У моего окна.

С той неизбывной сладостью,

Солнцу и пенью птиц,

Пасхе, нечаянной радости,

Святости грешных лиц.

Мне бы его призвание,

Мне бы его сны.

А за окном сияние,

Бунтующий зов весны.

Валерию Чаптынову

Тайга плывёт, как синий дым,

Как синий дым костра.

Сто лет прожил бы у воды,

Да уезжать пора.

Давай, товарищ, посидим

И выпьем араки.

На воду молча поглядим —

Нам не избыть тоски.

Весь месяц с ней, как ни крути,

Крутили мы своё,

Она встречалась нам в пути,

И пили мы её.

И вот сейчас в осенний дождь

Нам разойтись пора,

Товарищ, как индейский вождь,

Задумчив у костра.

Вот и всё за бортом,

Доверяюсь судьбе.

Я, ребята, потом

Расскажу о себе.

Как мой мир голубой

Был вчера ещё прост,

А сегодня тайгой

Он на тысячи вёрст.

Я, смеясь, пил росу

На медовом огне,

А кукушка в лесу

Куковала не мне.

А верней всего мне

Ей пришлось куковать —

Нагадала вдвойне

По тайге тосковать.

Но не всё за бортом,

Всё ещё впереди —

И зазноба, и дом,

И остаток пути.

Так давайте, друзья,

Спустим на воду бот,

И, что было нельзя, —

Возвратится на борт.

Не кукушек хвальбу

Будет слушать река,

А поверит в судьбу

В наших крепких руках.

Она с тоской смотрела в вечер,

Как в омут смотрит иногда

Простой и тихий человечек,

К которому пришла беда.

Едва вошёл, она спросила —

Где твой обещанный букет?

И так воспрянула счастливо,

А я сказал – букета нет.

И вновь стал взор её угасшим,

И я тогда пролепетал,

Что нёс ей белые ромашки,

Но лепестки все оборвал.

Она, как солнышко, сияла,

И я, как солнышко, сиял.

Она меня поцеловала,

И я её поцеловал.

Дочери Наташе

Я знаю, что

Вернёшься ты,

Но сердце моё болит.

Болит о том,

Что пуст наш дом,

Все комнаты пусты.

Пусты и печальны.

И звёзды прощально

Роняют мерцающий свет.

Роняют свет

Прошедших лет —

И долог твой звёздный путь.

Путь, как у птицы,

Что может разбиться,

Но не может свернуть.

Мой милый, мой милый,

Вернись поскорее,

Вернись поскорее домой.

В наш старый дом,

Где за окном

Цветы расцвели в саду.

Где день и ночь

Гоню я прочь,

И только тебя – жду.