Светлячки
Шрифт:
Одну таблетку сразу выпила - шея не проходит. Пришла домой, ещё две выпила, чтобы наверняка по-могло. Взяла собаку, пошла на собачью площадку. А там народ день рождения празднует, и подруга там, та, что врач. Водку в стаканчики разливают, и мне стаканчик налили, а подруга внимательно так на меня смотрит. Потом хвать у меня стаканчик. Я и отпить не успела.
– Что с тобой? Не пойму.
– Что-что, - отвечаю, - шея болит. Купила твой «Аминазин» только в таблетках, ни фига не помогает.
– Что-о купила?
– переспросила, нахмурив брови, подруга.
– «Аминазин»! Не помогает!
Подруга насторожилась, нахмурилась ещё боль-
ше:
– И сколько таблеток выпила?
– Три…
И вдруг её смех разобрал. Стала она звать ещё одну нашу подругу-собачницу. Взяли обе меня под белые ру-ченьки, поймали моего пса и повели домой спать, при-казав срочно ложиться в постель…
Шея в тот день у меня так и не прошла. На другой день купила я «Меновазин», а про «Аминазин» потом почитала. Его оказывается при психических заболевани-ях выписывают.
14
С тех пор названия лекарств на бумажку запи-сываю…
Бассейн
– Одолели! Я вам покажу!
– погрозил в сторону ку-лаком Тимофей Степанович.
– Надувной бассейн когтя-ми драть. Зять приедет в выходные отдыхать. Жара сто-ит: тридцать градусов в тени, как купаться? Не в чем!
Сбегал в дом, принёс клей, смастерил резиновые накладки и начал латать дырочки от кошачьих когтей. Пока латал, в голове созрел план по борьбе с мохнатой преступностью.
– Перво-наперво, надо сделать так, чтобы трекля-тые коты близко не подходили. Чтобы их так шандарах-нуло, что искры из глаз.
В памяти почему-то всплыла супруга Антонина, которая однажды в его отсутствие, углядев торчащий из стены провод, решила отрезать его ножницами, и её хо-рошенько тряхануло током.
– Бабы - дуры, - констатировал он сей факт, стукая себя по лбу.
– Надо вокруг бассейна сделать электричес-кую петлю и пропустить по ней слабый ток. Ни одна тварь не ступит внутрь круга!
Идея настолько его захватила, что он не стал откла-дывать на завтра, а пошёл в гараж искать нужный про-вод.
Антонина Ивановна тем временем варила вишнё-вое варенье в большом белом с цветочками обливном тазу, когда её внимание привлёк бегающий туда-сюда за окошком с проводом в руках Тимоша. Его седая голова была гордо поднята, глаза сверкали.
15
–
Опять что-то задумал, - бросила поварёшку на стол Антонина Ивановна и вышла на крыльцо: - Тима!
–
вкрадчиво начала разговор она, - Что задумал?
– Отстань!
– отмахнулся Тимофей Степанович.
– Котов буду гонять.
– Каких котов, зачем гонять?
– удивилась Антонина Ивановна, вытирая широкой ладонью липкий от пота и сахара лоб.
– Соседских. Опять бассейн когтями ночью порва-ли. Приедет зять с дочкой, расстроятся. Дырки заклеил,
а котов… - погрозил пальцем в сторону соседского за-бора, - отвадить надобно.
– Как же ты их отваживать собираешься?
– решила уточнить Антонина.
– Петлю вкруг бассейна положу, по ней слабый ток пущу. Как только гад ступит или присядет, так его и шан-дарахнет. Одного стукнет, остальные не полезут.
– Тима! Окстись!
– всплеснула руками Антонина Ивановна, старательно вдыхая ноздрями воздух: варе-нье явно пыталось убежать из тазика и теперь шипело, проливаясь на горящую конфорку.
– Побойся бога! Зять приедет, разденется до трусов, схватит пиво, снимет шлёпанцы и полезет в бассейн, а ты его током! Поди, за-шибёт насмерть. А если дочка первой пойдёт купаться? А внучка?
Её лицо начало наливаться вишнёвым цветом - под стать варенью в тазике.
– Не зашибёт!
– взъерошился Тимофей, тряхнув седой, когда-то кудрявой, а теперь плешивой головой.
– Я буду выключать ток, когда они приедут. Решено.
– Тимочка, не надо… - взмолилась Антонина Ива-новна, - с твоим склерозом, когда ты не помнишь, куда очки положил, нельзя током баловаться. Тебя и самого убить может. Забудешься и наступишь. Помнишь, как
16
меня из-за тебя чуть не убило, когда я провод ножницами резала?
– припомнила обиду на мужа Антонина.
– А всё потому, что ты из тех электриков, что ничего в токе не смыслят. Считают, ежели розетка закре-плена, то ток постоянный, а если болтается на соплях, то переменный. А у тебя всё на соплях. Как тебя ещё самого не раздолбало?!
– Тьфу… Гангрена!
– сплюнул Тимофей Степано-вич.
– Вспомнила! А я-то думал после того, как её тряха-нёт, замкнётся в себе. Ан, нет, рассуждает о постоянном
и переменном токе. У тебя молоко убежало.
– Какое молоко?
– всполошилась Антонина Ива-новна.
– Нет у меня молока. Я варенье варю.
– Вот и вари!
– яростно почёсывая затылок, ввер-нул Тимофей Степанович.
– Зятя хрен убьёшь. Он - здо-ровый бык. Его, чтобы свалить, надо триста сорок вре-зать, а не двадцаточку.
Проходившая мимо забора соседка уловила послед-нюю часть разговора, приостановилась послушать и, в конце концов, не выдержала:
– Тимофей Степанович, вы что же это? Собираетесь зятя током бить? Что ж он такого натворил? Бедная То-нечка… Как можно жить с таким человеком?
– заохала, заохала и побежала разносить слух по посёлку.
Ранним утром в субботний день ничего не подозре-вающий Алексей шёл пешком от станции к родительско-му дому жены. Жена с дочкой должны были приехать позже. На подходе к калитке его перехватила соседка:
– Алёша… - тихо прошептав, поманила его к себе.
– Поди сюда, сынок. Тимофей сбрендил, хочет тебя того…
– Чего того?
– не понял Алексей.
– Током шибануть!
– выпалила соседка.
– А Гальку за другого выдать. Понял?
17
– Тётя Лида, вы совсем того?
– Я не того, - надулась соседка, - поди к бассейну и по-смотри. Там оголённый провод лежит, а через него ток идёт. Моего кота Ваську чуть не убило. Он теперь затор-моженный сделался, словно под алкоголем или нарко-той, ходит медленно, зову - не отзывается, на участок к Тимофею заходить боится. Чует, тот недоброе замыслил. Ты про себя-то подумай, эвон, какой коварный дед. В том годе чуть Тоньку не угрохал, теперь вот за тебя принял-ся. Следи за ним.