Светлячки
Шрифт:
– Спасибо, тётя Лида, - ответил Алексей, полагая, что старики совсем из ума выживают, даже свежий воз-дух не помогает. И отворил калитку:
– Степаныч? Ты где?
– Здравствуй, Алёшенька, - выбежала из дома тёща.
– Степаныч отдыхает. Током его шарахнуло. Всё на котов охотился, а сам в ловушку угодил. Поди, Алёш, убери провод, который он вокруг бассейна уложил. Не ровён час, внученьку Алиночку стукнет. Надо бы деда занять чем-то, а то он всех нас переубивает. В электрика играет. Старые дураки - они самые большие дураки: у них больше опыта. А знаешь, у него радикулит прошёл. Его как по пяткам треснуло, так спина и разогнулась.
Алексей уставился на тёщу. На минуточку ему по-казалось, что он смотрит какой-то зарубежный фильм, но нет. Пошёл скручивать провод, крикнув тёще:
– Ставьте чайник, мама! Будем пить чай с вашим вишнёвым вареньем. Степаныч, хватит в проводники и полупроводники играть. Чуть соседского кота Ваську не угробил, тётя Лида пожаловалась.
– Аха! Попался, гад!
– радостно подскочил с дива-на Тимофей Степанович.
– Получилось. Ещё надо бы ток по забору пропустить, чтобы Лидка не подслуши-
18
вала наши разговоры. Мерзкая баба. Вся её жизнь укладывается в три вещи: посадить соседа справа, «построить» соседей слева и родить сплетню.
– Надо бы тебя, Степаныч, в санаторий отправить. Ты у нас как электрический ёж. Страшно в дом входить: наэлектризовано. Нельзя животин обижать, - отклик-нулся Алексей.
– А бассейн портить можно?
– не унимался Тимо-фей Степанович.
– Отомстит тебе Васька. Попомни моё слово, - ввернула Антонина.
На следующий день Тимофей Степанович упал пе-ред крыльцом и ушибся, поскользнувшись на Васькиных делишках. Справедливость восторжествовала. А Алек-сей скрутил бассейн и отнёс на помойку.
Депутат
Из гостей Глеб Борисович возвращался в преотлич-нейшем настроении, причмокивая губами от послевку-сия французского коньяка под икорочку. Его мысли были быстры, как скакуны: «В конце концов, депутат я или нет? Депутат и ещё какой! В Думе беспорядок, за всех приходится самому работать. А всё потому, что мы, де-путаты, законы издаём не те, что нужны народу. На-родишко-то у нас, безалаберный, безответственный. Уж если его зажимать, то так, чтобы у него ни вдоха, ни вы-доха не было, а то, поди, отдышится, оклемается, нач-нёт возмущаться. У нас все возмущаются: бабки, дедки, домохозяйки. Лишь таджики да узбеки молчат, мётлами во дворах машут. Народ у нас жить не может без воз-мущения, иначе им и поговорить не о чем. Кому нуж-ны законы, если их не только исполнять, а читать никто
19
не хочет, словно они не для них писаны? Надо, надо взяться. Чем представительней депутатский орган, тем крепче надо держать его в руках. Мы же себя не жа-леем. Мы же - кормящие матери. Вон в Крыму люди со свечками сидят. Думай, депутат. Девки в Сирию к тер-рористам бегут, опять свищ в обществе. Что мы реша-ем? Это же свихнуться можно! Зато мы, видишь ли, всем мешаем! Мигалки нельзя, сирену тоже. Да неужели нас
столько, что человеку проехать негде…»
Думы прервал звонок мобильного телефона.
– Борисыч! Ты в такси?
– Я пошёл проветриться пешком. А вы всё сидите?
– Быстро топай назад!
– С чего бы это? Ещё коньяку притащили?
– Мы по твоей милости теперь не выходные: у Вить-ки ты взял шапку, у Егора - дублёнку, и в Ванькиных бо-тинках ушёл.
– Я?
– посмотрел на свои ноги Глеб Борисович, только сейчас понимая, что они, и правда, натирают ноги.
– Вы там пьяные, Петька, не морочь мне голову, - воткнулся кожаной шапкой в столб Глеб Борисович. По-слышался треск.
– Борисыч!
– зарычал Петька.
– Сунь руку в нагруд-ный карман, посмотри удостоверение.
– Погодь, - шатнулся Глеб Борисович, - сейчас под фонарь встану. Тут почему-то искры летают. Та-а-к… Министерство обороны… Генерал-полковник Пищук Егор Анатольевич. Вы мне в шутку что ли его сунули?
– Гражданин! Отойдите от столба, он под током!
– грозный полицейский подхватил Глеба Борисовича под руку.
– Убьёт ненароком. Пройдёмте в машину, вы пья-ны. Вы перешли в неположенном месте дорогу. Теперь воткнулись в столб.
20
– Не имеете права!
– взмахнул руками Глеб Бо-рисович, роняя удостоверение.
– Я депутат! Вы на-силуете власть. А-а-а…
– А вы - столб электропередачи! Пройдёмте в от-деление.
– А как же Егор?
– Был Егор, да съел топор. Отсидитесь пару часи-ков, потом отпустим. Кто вы такой? Ваши документы!
– Щас!
– сверкнул очами Глеб Борисович.
– В снег
упали.
– Посмотрим, - полицейский нагнулся за выпавшим
у депутата удостоверением.
– Ну что же, гражданин Пи-щук, много пьёте.
– Я не Пищук! Я - депутат Волобровский.
– У-у, батенька. Вы имя своё не помните! Депутатом прикидываетесь. Вы - депутат, а я - серый волк. Приса-живайтесь в машину!
– А мы с пищалками поедем?
– Вам ещё и пищалки подавай? Ну-ну. Не наигра-лись в гостях? Где же вы так нализались-то?
– Мы обсуждали законы. Вот мой телефон. Ой, не мой. Ну не важно. Наберите последний номер и скажите, что я у вас. Вы весь наш депутатский корпус задержи-ваете. Они выйти из квартиры не могут.
– Это почему?
– подскочили вверх бровки лейтенан-та.
– Вы, помимо депутата, ещё и террорист?
– Декабрист, - съязвил Глеб Борисович.
– Я в чужой одежде.
– А-а… - понимающе кивнул лейтенант.
– Обокра-ли депутатов. Шапка кожаная на меху, дублёнка облив-ная, ботинки от Версаче. Так вы домушник?
– Да как вы смеете! Да я… только выйду отсюда, я вам покажу!
– Покажете, покажете.
21
– В участке разберёмся. У Шпака - магнитофон,
у посла - медальон… Знаем вас. Не напились, не попа-лись бы.
В участке все стулья оказались заняты другими нарушителями порядка, поэтому Глеба Борисовича по-садили дожидаться своей очереди в «обезьянник», где он благополучно заснул на лавке, подложив под голову Витькину дорогую шапку…