Чтение онлайн

Я застыла, сраженная его словами. Словно колокол тишины в моей груди наконец-то завершил свой бесконечный бег от одного края вечности к другому, и внезапно я услышала его оглушительный звон. Звон более прозрачный и чистый, чем сама святость.

Это было совсем, как в ту роковую ночь. Только теперь не было страха, не было боли и крови. Но было так хорошо, так спокойно и сладостно, что я, снова, не смогла бы описать все это, даже если бы очень того захотела.

А я не хотела.

И я ощущала это повсюду: внутри себя, в Джейке, в щебете птиц, в каждом движении, пронизанного свежими весенними ароматами, воздуха, в холоде, исходящем от земли, в жаре исходящем от солнца и Джейка, в каждом атоме бытия. Наверное, это и есть тот самый Бог, про которого так часто говорят взрослые, – подумалось мне.

Но действительно ли они знают, о чем говорят?

Внезапно мне до жути захотелось закричать: «Господи, если это не Ты здесь, то я не знаю тогда кто Ты?»

Трепеща, словно пламя на ветру, я упала в объятия Джека; восемнадцатилетнего мальчика, простым словом заново открывшего мне ту неизмеримую глубину того, что я не могла постигнуть никак иначе, чем через ту жуткую боль.

– Именно об этом я и говорю. – Словно прочитав по моему лицу, прошептал Джейк, целуя меня в лоб.

– Умоляю, прочитай мне свои стихи, – обессилено прошептала я.

– Нет прошлого у птицы в небе ясном, – начал он. – Полет и невесомость – поступь света. Свободная в безмолвии прекрасном, парит она, и кружится планета…

– Хочу еще. Прямо сейчас, – прошептала я и снова положила его руку себе между ног.

Белозубая вечность

Белозубая вечность, проглотившая мое сердце, улыбалась мне во все свои тридцать два миллиарда бесконечностей зубов.

– Съешь меня всю, – взмолилась я, одинокая, лежащая в ночи на влажной от пота кровати.

– Это не тебе решать, – бархатистым голосом ответила она из темноты тягучего и жаркого весеннего воздуха.

– А кому? – снова вопрошала я у сверкающей темноты.

– Ты знаешь.

– Зачем ты меня мучаешь? Зачем тянешь мои жилы тоской?

– Отпусти все, и обретешь покой.

– Не могу?

– Не хочешь или не можешь?

– Ты же знаешь, это одно и то же. Мы не можем выбирать, чего нам хотеть и чего бояться.

– Свобода – это кровь света.

Я схожу с ума, – подумала я, встав с постели, чтобы открыть окно. Сколько еще будет так продолжаться? Это что же значит и есть любовь?

Если да, то она нравится мне гораздо меньше, чем…

– Это не любовь, – перебила оконная рама.

– Это страсть, – подтвердили цикады.

– Тогда я, наверное, действительно должна отпустить это.

– Отпусти, – молчаливо подтвердило мое сердце. – Ты же знаешь, это не то, за что стоит страдать. То, за что стоит страдать, никогда не приносит страдания. Боль – да. Утомление – да. Много чего. Но не страдание. Никогда.

– Не понимаю тебя…

– Многие не понимают.

Инфернальный бездонный дьявольский непостижимый и до боли знакомый ужас окутал меня с ног до головы. И тогда я поняла, что сплю.

– Снова ты? – устало и безразлично спросила я у черной, как само зло, темной фигуры, внезапно возникшей посреди моей комнаты.

«Тень», как всегда, зловеще промолчала.

– Я знаю, ты питаешься моим ужасом.

«Тень» снова промолчала, но на этот раз угрожающе.

Плесень страха мерзкими белесыми нитями начала прорастать сквозь меня, пытаясь забраться мне как можно глубже под кожу. Усилием воли я попыталась стряхнуть с себя его паутину, и тогда «тень» вцепилась в меня и поволокла куда-то под потолок. И только теперь я по-настоящему испугалась. Я почувствовала, что паника заливает меня, как вода.

Впервые черная тварь вела себя так агрессивно. Почему? Я только начала привыкать к этому непрекращающемуся ужасу. Может быть, она поняла это и решила таким образом укрепить свою власть?

Надо сказать, что ей это удалось.

Я так слаба.

– Помогите!!! – пыталась крикнуть я, но не могла произнести ни звука. И это было во много раз ужаснее, чем в ту ночь на берегу реки. Я пыталась вырваться из цепких объятий «тени», но у меня ничего не получалось – она утягивала меня все выше и выше куда-то в беспроглядный мрак над потолком. И страшнее всего было то, что весь мир словно содрогался в предсмертных муках отчаяния.

Тьма. Тьма. Тьма. Тьма ада.

Пожалуйста, Джейк, пожалуйста. Хоть кто-нибудь, умоляю.

И он пришел. Он пришел. Он пришел.

Если бы я могла плакать, я бы плакала от радости, – но не дождем, а маленькими снежинками радости.

Сверкающим треугольным клинком огня, Джейк пронесся сквозь черную «тень», пронзая ее своим сияющим телом. «Тень» вздрогнула, словно от резкой и нестерпимой боли, и растаяла в воздухе.

Смеющиеся глаза Джейка смотрели прямо на меня.

– Больше не беспокойся об этом.

– Не понимаю о чем ты?

– «Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится», – услышала я хор поющих за его спиной голосов.

– «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла», – пропело мое сердце в ответ.

И тут я проснулась.

Меня всю трясло. Оставив пропитанную липким потом ночную рубашку на постели, я босиком спустилась на первый этаж. Включив свет на кухне, я открыла холодильник и тут же вся покрылась мурашками от, вырвавшегося из него, холодного воздуха.

Налив себе стакан ледяного молока и, осушив его одним махом, я взглянула на свое отражение в зеркальной поверхности оконного стекла. На долю мгновения мне показалось, что в его темном проеме я увидела улыбающееся лицо Джейка. С надеждой я подбежала к окну. – Неужели он пришел ко мне и стоит там ожидая меня?

Но за окном никого не было – лишь равномерно покачивались на ветру, выхваченные бездонным светом луны, ветви кипариса.

Галлюцинация?

Палка, голова и Грета

Уж не знаю, как, но всем в колледже стало известно, что мы с Джейком теперь вместе.

Это повлекло за собой немало проблем. И все бы ничего, если бы надо мной только смеялись. Похоже, у меня было гораздо больше недоброжелателей, чем я предполагала.

Гвозди в туфлях, грязная тряпка на столе, нецензурные надписи по поводу наших с Джейком половых отношений, – некоторые из которых я с самодовольной улыбкой признавала вполне правдивыми, – но никаких открытых конфронтаций. Что позволило мне предположить стоящую за всем этим женскую «руку». И я не ошиблась.