Чтение онлайн

Используя момент, Егор набрал номер Ромы. Дежурная фраза про то, что аппарат абонента выключен, звучала в сотни раз хуже, чем матерная брань явно нетрезвого человека, тыкавшего в терминал с такой силой, словно пытался раздавить блошек, скачущих по аппарату в полном ажиотаже.

В этот момент телефон зазвонил, определяя совершенно незнакомый номер. Егор знал, не снимая трубки, что звонили они. Кошмар не закончился, он только начинался, напоминая о вчерашнем постыдном поступке. Думать об этом было настолько неприятно, насколько отвратительно было сегодня наблюдать за выражением лица слепого директора из-за понятного нежелания стать таким же: незрячим, беспомощным, с обманчивыми амбициями, служащими щитом от окружающего мира.

–  И вон ту бутылку, - Егор пальцем указал на водку, когда кассир с непробиваемым видом пододвинула к себе корзину с покупками, - красивую, с уточкой.

Когда его окинули бывалым взглядом с ног до головы, Егор понял, что алкоголь в этом магазине ему точно не продадут.

–  Паспорт, - это слово хозяйка положения произнесла таким отработанно-уставшим тоном, словно она этак лет десять подрабатывала на пункте пропуска в аэропорту.

–  Уважаемая, привычки такой не имею документы за собой носить, - Егор не лукавил: и паспорт, и права он оставил в машине.

–  Тогда повзрослей до этой привычки, а потом приходи. Двести рублей, - продавщица была непреклонна.

Егор не стал спорить, понимая, что это абсолютно бесполезно. Протягивая разноцветные купюры, он поймал себя на мысли о том, что не уподобился тому самому, откровенно пьяному мужчине с терминалом, запивая свои проблемы жгучей водярой, одним словом, опять же, не скатился.

Уже выходя из магазина, Егор почувствовал телефонную вибрацию. Он хотел говорить только с одним человеком, с тем, кто самым бесчестным образом повесил на него свои долги и скрылся в неизвестном направлении, с тем мерзавцем, благодаря которому спокойная и размеренная жизнь молодого врача начала сбиваться на галимую кардиограмму, оскалившуюся кривыми клыками превратностей жизни. Звонил не Рома. Звонила начальница.

–  Да, Елена Андреевна, - Егор поднял трубку уже в машине, поспешно развязывая пакетик с пиццей и плечом удерживая телефон возле уха.
–  Не было у них никаких нарушений, - запах сыра и ветчины приятным ароматом, обещающим долгожданную сытость, мгновенно разнесся по салону, вызывая прилив слюны и легкую нервозность.
–  Что? Ехать обратно на фирму? Да, я понимаю, сведения с таможни, - Егор с негодованием отбросил телефон на пассажирское сиденье и вонзился зубами в холодный кусок продукта питания из местной кулинарии, твердо решив про себя без обеда не выдвигаться. Велено было вернуться в то самое омерзительное место со слепым директором во главе и до победы искать по документам следы «левого» товара.

Одна только мысль о том, что снова придется столкнуться своим подслеповатым взглядом с абсолютной, скажем так, незрячестью, вызывала подсознательный страх и чувство отвращения.

Егор ел быстро: одно только предвкушение неприятного диалога с мужчиной-инвалидом, этим бессовестным перекупщиком лекарств без сертификатов, нагоняло тоску, лишая организм возможности насладиться холодным обедом. Егор ел над пакетом, стряхивая крупные крошки на шелестящее дно. И все же выпить хотелось и даже очень. Но, смирившись с неожиданным поворотом судьбы и изгвазданными в майонезе руками, Егор тяжело вздохнул и, вытерев руки о нижнюю часть водительского кресла, наконец-то тронулся с места.

Сегодня, на удивление, телефон не разрывался от звонков навязчивых коллекторов. Было ли это затишье перед бурей или просто милое совпадение, Егор не знал да и знать не хотел, стараясь вообще не вспоминать об общении с непредсказуемым безумцем накануне.

В самом что ни на есть дурном расположении духа, нисколько не исправленном поспешным обедом, Егор ввалился в помещение пресловутой фирмы.

Ее обитатели сразу учуяли неладное, чуть ли не в линейку выстраиваясь перед пребывающим в ярости ревизором. В ярости - потому что его круто подставили, утаив большую часть важных документов, в ярости, потому что начальница обещала лишить его премии в случае провала этого дела, в ярости, потому что именно сейчас снова пришлось столкнуться со своим страхом, только в чужом воплощении.

–  Это что такое?!
–  Егор присел на край стола, одной рукой опираясь о столешницу, а другой - оживленно жестикулируя, - товар мимо лаборатории пронести решили? Народ массово отравить задумали?

Скользкая троица переглянулась, точнее, переглянулись секретарша и заместитель, а директор с растерянным видом заворочал башней наподобие филина и покраснел.

–  Егор Аркадьевич, мы эти товары только транзитом, без использования в нашей стране, - дрогнувшим голосом начал оправдываться директор.
–  Маша, дай документы!
–  совершенно изменившимся тоном рявкнул он в сторону секретарши, которая, как по команде, извлекла из шкафа скоросшиватель с «черной бухгалтерией» и с вытаращенными от испуга глазами протянула ее разъяренному Егору.

–  И если у меня не совпадет!
–  Егор многозначительно поднял кверху указательный палец.
–  То поверьте, лицензии вы лишитесь моментально!

Все то время, в течение которого он сверял поступления, передвигая красную линейку от одной строки с мелкими цифрами к другой, директор бубнил себе под нос о том, какой он честный и правильный, о том, что в данном случае он совершил только логистический реверанс, не более того, о том, что таможенники, сдавшие его, -

последние мерзавцы и лживые проходимцы.

Он метался из угла в угол, заложив руки за спину, и разглагольствовал с пеной у рта, а Егор, исподлобья поглядывая на изломанную траекторию его движения, с напряжением ожидал, когда слепой мужчина наконец-таки врежется лбом о дверной косяк. Но тот не врезался, успешно лавируя по своей территории.

Мелкие цифры начали расплываться, постепенно превращаясь в неприглядную серую размазню, но к этому времени Егор успел окончить свою миссию и, побыструхе накропав весьма позорный для такой презентабельной фирмы разоблачительный акт, протянул ее хозяину ручку для подписи.

Директора трясло и колотило. И, наверное, если бы он хотя бы мало-мальски видел, то смог бы собственноручно поставить проклятую подпись. Но он не видел и в нерешительности замер у края собственного стола, за которым продолжал восседать Егор, в нетерпении негромко хмыкнувший, словно давая подсказку: «Я тут!»

Егор видел, как стиснулись его кулаки до едва заметной дрожи, как тонкие губы сжались в плотную линию гнева, как слепая искра бесцветным огнем вспыхнула в светлых глазах и тут же погасла, и сделал вывод для себя, что он зря не пошел на больничный, который всецело избавил бы его от этого неприятного созерцания чужого бессилия.

–  Распишитесь, - обреченно выдохнул директор, давая «добро» своему заместителю поставить в этом деле жирную точку.

Тот быстро метнулся к обличительному документу и снова поставил свою разухабистую подпись с завитушками «под хохлому».

–  Все, - резко произнес Егор, звонко хлопнув ладонью по исписанной бумаге. Этой подписью директор поставил своей фирме смертный приговор, одним махом признавая свою непростительную ошибку. Его взяли на понт, не предъявляя никаких доказательств, абсолютно голословно, а он тут же выложил всю подноготную, к тому же и завизировал ее в спешном порядке. И если бы он не поставил свою подпись, то вполне еще можно было побороться за сомнительную правоту, но непредвиденный поворот, вначале успешный, а позже разрушительно-эмоциональный, сделал свое дело. Директор не ожидал, он был застигнут врасплох и решил, что такая своеобразная явка с повинной в виде мгновенного признания собственных ошибок, всенепременно облегчит его участь.